— А-а... — Вера на секунду замялась. — Вы, наверное, с Яной пересекались. Она у нас и правда высокая.
— Яна, точно! — Гуров хлопнул себя по колену. — Хорошая девушка. Передавайте ей привет. Кстати, а вы в каком отделе?
— В аналитическом. Мы с ней редко пересекаемся, разные этажи.
— Аналитический, — Гуров с уважением покачал головой. — Это ж надо мозгами работать. А чего тогда в Тверь ездили? По работе или так, к родственникам?
Вера замерла. Потом улыбнулась:
— А я не ездила в Тверь.
— Да как же?! — удивился он. — Вы же сами упомянули, ещё в начале дня, что были там проездом.
— Разве?
— Да-да, я мясо тогда на шампур нанизывал, уловил краем уха, всё хотел спросить, а потом как-то вылетело из головы. В Твери сейчас много всего интересного происходит. Вот школа эта, фонд, — он кивнул в мою сторону. — Я думал, может, по работе туда мотались, материал собирали.
Справедливости ради, ничего Вера про Тверь не упоминала. Но попытка Гурова засчитана.
— Нет, что вы, — она мотнула головой. — Про школу так, в новостях прочитала.
— В каких? Я, знаете, всё мониторю, но что-то не припомню, чтобы в федеральных было. Только местные писали.
— В интернете часто сижу. Тверские порталы гудели.
— А, ну да, — Гуров важно закивал. — Я просто подумал, может, вы мою статью читали? Про Громова и фонд. Я там много чего писал.
— Читала. Очень интересно. Особенно про то, как школа закрылась и как вы всё это...
— Да, кстати, — перебил он, не давая ей договорить. — А вы помните, в той статье был один абзац про историю Маргариты Павловны? Про то, как она с детьми занималась? Я там писал про Софью и детдом, в котором она выросла. Очень трогательно вышло, мне самому нравится.
Вера призадумалась. Я видел, как она лихорадочно пытается вспомнить, да вот в моей статье про детдом не было ни слова. Про Софью вообще ничего не писали. Гуров придумывал на ходу.
— Кажется, было, — осторожно сказала Вера. — Но я не очень помню, честно говоря. Много читала в последнее время.
— Было, было, — он махнул рукой. — Ладно, не берите в голову. Я сам уже всё перепутал.
Разговор снова стал общим. Упомянули про погоду, Лена начала рассказывать, как они с Павлом ездили на море. Но я смотрел на Веру и видел, как она пытается вернуть себе самообладание. Поздно. Гуров свою работу сделал.
Через полчаса, когда она отошла в дом за салфетками, тот склонился над моим ухом и прошептал:
— Врёт. В «Медиа-Коннект» она не работает. Я их арт-директора знаю, её Марина зовут, и она брюнетка. И про Тверь она врёт.
Я поймал себя на том, что вместо симпатии к сестре Лиды испытываю что-то среднее между любопытством и холодком под ложечкой. Вопросы, которые она задавала, не подходили для случайного человека, который всего лишь прочитал новости. Я откинулся на спинку садового кресла, сделал глоток пива и позволил мыслям течь свободно.
Зачем? Вот главный вопрос. Зачем ей это?
Она накинулась на меня практически сразу. Ещё толком не познакомились, а уже в душу лезет. Про Лиду ни слова, про себя почти ничего, зато про меня – пожалуйста. Кто я, чем занимаюсь, как фонд открывал, какие там проблемы были.
Я усмехнулся. Милая девочка, ты даже не знаешь, с кем села за один стол.
Если она живёт с Лидой под одной крышей, то у неё доступ к информации вагон и маленькая тележка. Лида знает всё. Абсолютно всё. Про каждую сделку, про каждый конфликт, про каждый мой шаг. Она три года была моей тенью в офисе. Если она рассказывала сестре про работу – а с кем ещё делиться, если не с близким человеком? – то Вера знает обо мне больше, чем любой журналист. А ещё эта история с картиной. Она в тусовке художников, да? Там наверняка только и обсуждали, как Громов сжёг полмиллиона. Лида, если её спросили, подтвердила бы: да, тот самый. И, скорее всего, добавила бы пару слов от себя.
Теперь я серьёзнее проанализировал, как она смотрела на меня все эти годы. Этот взгляд, полный надежды, который я старательно не замечал. А потом появилась Софья, и для Лиды всё кончилось, даже не начавшись. Если Вера любит сестру – а судя по тому, как она на меня смотрит, любит, – то для неё я враг номер один. Козёл, который разбил бедняжке сердце. И она, наивная, решила отомстить?
Интересненько.
Она вышла из дома и выглядела абсолютно естественно, поддерживала диалоги, улыбалась. Я мысленно хмыкнул. Мы с Волохиным такие схемы проворачивали, что неуклюжая попытка допроса и рядом не стоит. Сколько администраций мы «убеждали»? Сколько конкурентов «уходили» сами собой?