— Я ничего не сливала! Лида рассказывала мне про работу, как любой нормальный человек рассказывает близким! Она жаловалась, что вы её не замечаете, что вы холодный, что вы её используете! Это не тайна!
— А про школу? Про фонд? Про активистов? Тоже из жалоб узнали?
— Я ведь уже ответила, что читала в интернете.
— Врёте. И мне плевать, читали вы или нет. Волохину плевать. Гурову плевать. Для нас важно другое: Лида – ваш ближайший человек. Она живёт с вами, делится с вами переживаниями. И после того, как выяснится, что вы связаны с Новиковым, ни я, ни Волохин не сможем ей доверять. Даже если она не виновата, даже если она просто болтала по-родственному – доверия больше нет. Это называется компрометация.
— Она ни при чём! Вы поступаете нечестно.
Я усмехнулся.
— В бизнесе нет понятия «честно». Есть понятие «безопасно». Лида больше небезопасна. И завтра я скажу Волохину, что мы ищем нового секретаря.
Вера смотрела на меня с такой ненавистью, что, казалось, ещё секунда и кинется с кулаками.
— Вы чудовище.
— А вы – идиотка. Думали, что помогаете сестре? Что защищаете её от злого начальства? По вашей вине она потеряет работу и останется без рекомендаций, кстати. Потому что рекомендации от нас она вряд ли получит.
— Я всё расскажу! — Лера повысила голос. — Я расскажу всем, какой вы на самом деле! Что вы давите на людей, что вы угрожаете, что вы...
— Что? — перебил я. — Что я раскрыл дамочку, которая пришла на частную вечеринку собирать информацию для моего конкурента? Давайте, рассказывайте. Только учтите: Гуров напишет такую статью про вас и ваши «журналистские расследования», что вы больше никогда не найдёте работу. Ни в пиаре, нигде. Вам бы стоило научиться держать язык за зубами.
Она замерла. Я видел, как до неё доходит, как рушится её картинка мира, где она – благородная мстительница, а я – злодей.
— А теперь, Вера, мы вернёмся за стол. И вы при всех скажете, кто вы и зачем сюда пришли. Сами. Или это сделаю я, но тогда будет хуже.
— Вы не посмеете.
— Посмею. Лида всё равно узнает. Вопрос только – от вас или от меня. Если от вас – у неё будет шанс понять, что вы идиотка, но любящая сестра. Если от меня – она завтра же получит уведомление об увольнении и никогда не узнает, почему. Выбирайте.
Её глаза продолжали с ненавистью бегать по моему лицу. Я видел, как заиграли её желваки. Она шумно выдохнула через нос, расправила плечи и пошла к столу. Я, конечно же, за ней.
— Садитесь, — сказал я, указывая Вере на её место. — И говорите.
Она села, обвела взглядом компанию. Волохин ждал с каменным лицом, Гуров с усмешкой, Лена с тревогой, Лида с ужасом в глазах.
— Я встречалась с Новиковым. Несколько раз. Он рассказал мне про Громова, про фонд, про школу. Сказал, что Громов – мошенник, что он обманывает людей, что из-за него погибла женщина. Я поверила. Я хотела помочь сестре. Думала, если соберу информацию, смогу защитить её.
Лида закрыла лицо руками и жалобно простонала.
— Моя сестра не при чём. Она ничего не знала. Я слушала её рассказы про работу и делала выводы.
Лида подняла голову. Глаза её намокли.
— Зачем? — прошептала она. — Зачем ты это сделала?
Они смотрели друг на друга. Две сестры, одна из которых хотела как лучше, а получилось как всегда. Волохин кашлянул, удобнее устроился на стуле и заявил:
— Лида, завтра зайдите ко мне. Поговорим.
Она посмотрела на меня с такой болью, что мне действительно стало её жаль и совесть вновь разнылась. Я быстро отогнал скверное чувство. Работа есть работа. Катя подбежала к Лиде и обняла её. Просто так, по-детски, не понимая всей драмы.
Как же всё-таки хрупко то, что мы строим. Один неверный шаг – и всё рушится. Софья поймала мой взгляд. В её глазах было понимание и лёгкий укор.
— Ты слишком жесток с ними, — прошептала она, когда все отвлеклись.
— По-другому нельзя.
Я обнял её за плечи и притянул к себе. Вечер переставал быть томным.
Лида поднялась из-за стола.
— Я хочу извиниться. Перед всеми. — Она обвела взглядом компанию. — Артём Леонидович, Павел, Лена... Евгений Александрович. Я не знала. Честно. Понятия не имела, что Вера... что она встречается с Новиковым и собирает информацию. Для меня это такой же удар, как для вас.
Она посмотрела на сестру, которая сидела, вжав голову в плечи, и наконец-то молчала.