— Хорошо. Только не гони, пожалуйста, а то ты любишь. Я никуда не денусь.
— Не буду гнать. Целую.
— И я.
Я отключился и посмотрел на дорогу. Впереди был поворот на кладбище. Сердце сжалось.
Две недели назад умерла бабушка Нина. Я узнал от соседки, когда позвонил поздравить с днём рождения, а она не взяла трубку. Потом перезвонила какая-то женщина, представилась дочерью соседки и сказала, что баба Нина... что её больше нет. Инсульт.
Я тогда был за рулём. Позвонил Волохину, попросил отгул и сразу поехал в Тверь. На похоронах впервые увидел её сына. Высокий и седой он стоял у гроба и молчал. А когда всё закончилось, подошёл ко мне:
— Ты Женя? Мама про тебя рассказывала. Говорила, ты ей как внук был.
Я кивнул. Говорить не мог.
— Спасибо тебе, — сказал он. — За то, что был рядом, когда меня не было.
Мы обнялись. Два мужика, которые потеряли родного человека.
Сейчас я стоял у её могилы. Простой деревянный крест, свежие цветы. Я купил по дороге белые хризантемы, она такие любила. Рядом была могила её мужа, погибшего под Курском. Баба Нина верила, что они встретятся, когда придёт время. Надеюсь, встретились. Она очень скучала по нему, я помню. Казалось бы, сколько времени прошло, целая жизнь без него: война, голод, разруха, дети, внуки, старость, и всё это время она носила его под сердцем, как драгоценность, которую никому нельзя показывать, но и терять – смерти подобно. Помнится, она очень редко упоминала его, но как только речь заходила за него, так её голос сразу менялся. Становился мягче, даже моложе, будто она снова превращалась в девчонку, которая провожала любимого на фронт.
— Мы ещё встретимся, Женечка, — сказала она как-то, когда я застал её за рассматриванием старых фотографий. — Там, на Небесах. Я верю.
Я тогда промолчал. Неудобно как-то спорить с пожилым человеком о вере, да и зачем? Но внутри, по своей привычке, хмыкнул: ну да, конечно. Небеса, встречи... Звучит красиво, но слишком наивно. Я давно уже не верил ни в Бога, ни в загробную жизнь, хотя иногда и обращался к Нему. Смерть отца, мать, утонувшая в бутылке, годы выживания – какое уж тут небо, когда вокруг сплошной ад на земле? Я даже верил, что Бог отвернулся от людей. Но сейчас, глядя на две могилы, на хризантемы, на аккуратный заборчик, который баба Нина сама красила каждую весну, я поймал себя на том, что хочу считать её слова правдой. Хочу, чтобы она действительно встретила мужа.
Представляю, как это могло бы быть. Она идёт по этому самому небу, а он стоит и ждёт. Сколько ему было, когда погиб? Двадцать два, двадцать пять? Молодой, наверное, красивый, в форме. А она к нему идёт уже старая, с седыми волосами, с морщинами, с руками, которые вырастили детей и перебрали тысячи вязаных салфеток. И что он скажет, увидев её? Узнает ли?
Узнает, конечно, узнает.
Если там и встречают, то, наверное, не в теле. Наверное, там люди встречаются душами. А душа у неё была ого-го. Такая, что на десятерых бы хватило. Светлая, добрая, несмотря на всё, что она пережила. Иногда мне кажется, что именно от неё я впервые узнал, что такое вера. Не в Бога даже, а в людей. В то, что можно потерять всё и не сломаться. Что можно жить дальше, варить суп по воскресеньям, красить губы помадой и надевать лакированные туфельки, даже если внутри живёт боль. Надеюсь, там, где она сейчас, боли больше нет. Надеюсь, её муж ждал её всё это время. Надеюсь, они обнялись и теперь вместе смотрят сверху на своих детей и внуков. А может, и на меня с Катей.
Бабушка Нина, если ты видишь – спасибо тебе за всё. За тот вечер, когда ты приняла меня у себя, замёрзшего и голодного. За грибной суп. За то, что научила меня быть сильным. За то, что верила в меня, когда я сам в себя не верил.
Поправил цветы, постоял ещё минуту и пошёл к машине. Сегодня очень красивое небо. Такое, по которому хорошо идти навстречу тем, кого любишь.
***
Я забрал Катю из квартиры. Она, кстати, её оценила, и я рад, что она ей понравилась. Снова не сказал, что она принадлежит ей. Хочу избежать конфликтов любой ценой. Вот мама выйдет, я с ней поговорю, и мы вместе решим, как правильно поступить.
По дороге в посёлок снова набрал Софью и предупредил, что скоро приедем.
Да, хороший день.
Катя всю дорогу крутилась на заднем сиденье, разглядывая проплывающие за окном поля, перелески и деревеньки. Розовый кролик и Заяц, как всегда, сидели рядом, пристёгнутые ремнём.
— Жень, тут красиво, — сказала она, утыкаясь носом в стекло.
— Красиво, — согласился я.
— А Софья тут живёт? В такой деревне?