— Так ты теперь и строитель? — усмехнулся он.
— Типа того. — Я усмехнулся в ответ. — Хотя, если честно, я там больше для вида. Надо сделать так, чтобы Софья была довольна.
Она прикрыла один глаз, жмурясь от солнца:
— Я довольна. Особенно когда ты приезжаешь на репетиции.
— А что за репетиции? — Костя поднял на неё взгляд, наморщив лоб.
— Детей готовим к открытию, — ответила она. — Хотим концерт сделать. Местные ребята, кто раньше в музыкалку ходил, и новые, кто только хочет научиться. Я два раза в неделю приезжаю, занимаюсь с ними.
— К ним? — уточнил Костя.
— Да. Пока в местном ДК, там зал нормальный.
— И как успехи? — он заинтересовался не на шутку. — Сложно с детьми?
— По-разному. Есть способные, есть не очень. Но стараются все. Главное, что глаза горят. Особенно у тех, кто помнит старую школу и Маргариту Павловну. Женя для них бусик организовал.
— Это та учительница, которая... — Костя запнулся, покосившись на меня.
— Да, — подтвердил я. — Та самая. Приёмная мама Софьи.
Костя стал мрачным.
— Тяжёлая история. Но вы молодцы, что не зациклились на прошлом. — Он посмотрел на меня. — Ты сам-то как? Не устал мотаться? Москва – Тверь – посёлок, и так каждую неделю?
— Устал, — признался я. — Но оно того стоит. Там, знаешь, когда видишь, как дети играют, как у них получается... перекрывает любое изнеможение.
— Верю, — Костя приподнялся на локте и отхлебнул пива. — Я на своих свадьбах насмотрелся. Когда люди счастливы, это заражает. А тут дети, музыка... Это ж другое совсем.
— Другое, — согласился я.
— А когда открытие? — спросила Настя, которая до этого молча слушала. — Мы бы хотели приехать, если можно.
— Надеюсь, что седьмого ноября, — ответил я. — Конечно, приезжайте. Чем больше народу, тем лучше. Гуров обещал быть с семьёй, Волохин тоже. Мама моя приедет, Катя будет выступать.
— Катя? — Костя удивился.
— Софья её уговорила, — я кивнул на неё. — Сыграет пару пьес вместе с местными. Для неё опыт хороший, ей на конкурсы мотать.
— А ты? Сам не сядешь за рояль?
Я замялся.
— Жень, а ведь правда, — подала голос Софья. — Ты же играешь до сих пор. Даже когда мы по видеосвязи болтаем – сидишь за роялем.
Костя оживился:
— Я думал, ты забросил после школы!
— Не забросил, — нехотя признался я. — Но это так, для себя.
— А давай дуэтом с Софьей? — ну всё, загорелся. — Это же бомба будет! Инвестор и скрипачка, на открытии школы! Представляешь заголовки?
— Представляю, — буркнул я. — Именно таких заголовков мы и пытаемся избежать.
Костя сразу сник:
— А, ну да. Забыл про ваши проблемы.
— Ничего, — Софья погладила меня по руке. — Может, когда всё устаканится. Я бы очень хотела сыграть с тобой на сцене.
— Когда-нибудь обязательно, — пообещал я.
Софья прижалась ко мне плечом, и я обнял её.
— Знаешь, Жень, — сказал Костя, — Я ведь завидую тебе. Не из-за денег, нет. А тому, что ты нашёл дело, которое нравится. Это же и есть счастье, да?
— Наверное, — ответил я.
— Я вот всё ищу, — он вздохнул. — Семья прекрасная, и работа вроде есть, а чего-то всё-таки не хватает. Может, музыки настоящей? Чтобы с душой?
— Может, — согласился я. — Но ты не переживай. Всё будет. Ты же сам мне говорил: «Без надежды нельзя».
Костя усмехнулся:
— Это я-то говорил? Значит, надо верить.
***
День открытия выдался холодным, но солнечным. Седьмое ноября. Дата, которую теперь я буду помнить всегда. Мы выехали из Москвы затемно, чтобы успеть к началу.
— А мама точно приедет? — спросила Катя в сотый раз.
— Точно, — ответил я.
Она выдохнула и уставилась в окно. Я видел в зеркало заднего вида, как она переживает.
Школа встретила нас праздничным многоголосьем. Ещё издали, за километр, было видно скопление машин, людей и воздушные шары. Когда мы подъехали ближе, я растянул довольную лыбу. Здание получилось отменным, светлым, с большими окнами. Представляю, как красиво в них будет отражаться голубое небо.
Над входом висела вывеска: «Детская школа искусств имени Маргариты Павловны». Рядом – транспарант: «Добро пожаловать!»
Катя, как обычно, нетерпеливо выскочила первой и замерла, разглядывая школу. Из толпы махал рукой Волохин. Он стоял у входа в окружении других мужчин в костюмах. Видимо, местные чиновники. Рядом с ним болтал Гуров, а в его руках был блокнот.