Неприятно заныло в груди. Мне не нравится то, что я чувствую.
Открываю глаза и перевожу взгляд к окну.
Ночь. Холодная, промозглая ночь.
Где-то там, возможно, в общежитии консерватории, или, быть может, в маленькой съёмной комнатке, спит Софья.
Послала на хуй одного идиота, вогнала в краску второго, и гордо ушла со сцены. Да, выдался действительно интересный вечерок.
Я взял остывшую чашку, сделал глоток и вздохнул, не сводя глаз с окна.
— Сладких снов, Софья, — прошептал я. — Не снись, пожалуйста, никому. Особенно всяким художникам.
Моя лучшая попутчица
Я люблю проводить утро выходного дня в кровати, отсыпаясь после насыщенных рабочих деньков, да вот сегодня не задалось. Мобильный телефон разрывается, а я лежу в постели и думаю, как бы не разбить его о стену. Сто процентов звонит Волохин, кто ж ещё?
Артём Леонидович мой начальник, мой наставник, мой чёртов спаситель и одновременно цепь на ноге. Ему под семьдесят, но выглядит на все пятьдесят пять, за что ему надо сказать «спасибо» пластике, диете из стейков и виски, и тому, что он никогда не тратил время на семью. Самый что ни на есть одиночка. Насколько я знаю, он никогда не был женат, у него нет ни детей, ни собаки. Единственной партнёршей он считает свою работу, искренне веря, что она с ним навсегда. Хитрый, как лис, алчный до тошноты. Выжимает из партнёров последние копейки, улыбаясь так, будто делает им одолжение. Вспоминаю, как он вытащил меня шесть лет назад из шарашкиной конторы, заявив, что я волк в овечьей шкуре и ему такие по нраву.
«ВолХолдинг» - инвестиционная компания, которая на бумаге занимается развитием инфраструктуры и региональными проектами. А на деле? Мы выкупаем долги, давим конкурентов и замешиваем грязь, из которой после построим склады, центры и торговые комплексы. Под Тулой, например, мы взяли тендер на реконструкцию старого промышленного парка, якобы для создания рабочих мест, хотя на деле чтобы перекрыть кислород фирме Новикова, который сидел на той земле, как жаба в болоте. Мы специализируемся на муниципальных долгах, неформальной аренде и, что я особенно люблю, - давим на администрацию через связи. Реально ли выкупать долги муниципалитета? Да, если знаешь кому и сколько переводить. Мы не мафия, но близки к ней.
За шесть лет я принёс компании больше ста миллионов чистой прибыли только по последним трём тендерам. Тула – двадцать пять лямов; Москва-регион – сорок; два года назад проект под Питером принёс ещё тридцать пять. Я ловлю извращённое удовольствие от того, как подкупаются чиновники и как меняются их рожи, когда компроматы сливаются. Волохин ценит меня, потому что я не испытываю к людям жалости. И поэтому я считаю, что имею полное право отоспаться в субботу.
Сбрасываю звонок, мельком глазея на время. Восемь утра, чтоб его! Закрываю глаза, пытаясь вернуться в дремоту и представить, как Софья расхаживает в тоненьком пеньюаре по моей квартире. Не так возбуждающе, как полупрозрачный тюль на её теле, но тоже неплохо. Она босиком шлёпает по паркету, волосы растрёпаны после бессонной ночи (о, я уверен, у нас с ней было бы таких ночей много), а бретельки намереваются вот-вот соскользнуть. Я вижу, как она подходит к кухонной стойке, тянется за банкой кофе, и ткань слегка задирается, обнажая изгиб ягодиц.
Турка или кофемашина? Думаю, Софья предпочла бы турку, и, пока она насыпала бы кофе, я бы подошёл к ней сзади, обнял за талию, прижавшись всем телом, чтобы она почувствовала мою утреннюю эрекцию и, нарочно задевая пеньюар, чтобы тот приподнялся, прошептал:
— Доброе утро, ангел.
Она повернула бы голову и подарила мне свою наивную улыбку, как у той девчонки из церковного хора.
Чёрт, Софья, что же ты со мной делаешь…
Хочется прижаться к её ягодицам, крепко вцепившись пальцами в бёдра, и услышать её трепетное: «Возьми меня прямо здесь».
В моих фантазиях Софья, конечно же, без трусиков, и я с огромным удовольствием приник бы пальцами к её обнажённой промежности, лаская набухший бугорок и осыпая поцелуями её изящную шею.
Чего и следовало ожидать – мой член тут же болезненно напрягся, как только я позволил себе представить, как Софья выгибается, бесстыдно прижимаясь к моей руке и тая от удовольствия, которое я мог бы ей доставить прямо сейчас. Хочется подтолкнуть её к кухонной тумбе, чтобы она судорожно ухватилась за её край, и никуда не спеша погрузиться в её сладкий плен, проникнуть в неё с мучительной медлительностью, прочувствовать её жар и как она целиком обхватывает мой ствол.