Выбрать главу

Отставляю дипломат к стене, беру старый рюкзак, закидываю туда папки с документами на всякий пожарный, так сказать, допиваю свой кофе, повторно прогоняя в голове план действий, и вылезаю на промозгшую улицу, где меня поджидает такси.

***

Я купил билет, дрянной кофе в дрянном бумажном стакане, и пристроился под длинным навесом, где уже ждали своего рейса десятки людей. Как же я удивился, сканируя толпу, когда увидел Софью! Она сидела на скамейке у стены, уткнувшись в телефон, в лёгкой курточке, с наброшенным на голову капюшоном. Пшеничной косе не нашлось места в тепле, и в итоге её лобзал холодный ветер. Рядом лежал чёрный футляр для скрипки, а на коленях у неё был небольшой рюкзак. Она выглядела такой… маленькой и не на своём месте, как будто её кто-то случайно забыл среди этого серого люда. Ужаснулся тому, насколько она молода для меня, и что я посмел о ней фантазировать.

Подошёл, сел рядом, оставив между нами крошечную дистанцию.

— До чего же всё-таки тесен мир, — сказал я.

Она вздрогнула и подняла голову. Её глаза округлились от удивления. Узнавание заняло долю секунды, и в них тут же промелькнуло облегчение, сменившее испуг. Она убрала телефон в карман.

— Здравствуйте. Вы?..

— Я. Куда путь держите, юная леди?

Она покосилась на свой футляр, будто он был ответом.

— Домой. В четверг сдала последний экзамен. Сессия успешно закрыта.

— Поздравляю, — кинул я, устаиваясь поудобнее. Слово «домой» неприятно резануло. У неё он был, а у меня – шикарная, пустая квартира. — Сложные были экзамены?

— Разве что сольфеджио, — она чуть поморщила свой носик, и я залип на него. До чего же Софья очаровательна. — А специальность… как обычно, всё гладко.

— Рад за вас, — искренне ответил я, а потом, после паузы, добавил: — Слушайте, Софья, насчёт вчерашнего… Я понимаю, мог перегнуть. Не обиделись на меня?

Она покачала головой.

— Нет. Всё нормально. Вы были прямолинейны, что с картиной, что с моим изображением на ней, что в своей реакции на аукцион. Это привлекает больше, чем фальшь.

Я усмехнулся. Ага, давайте Софья вместе поверим в ту самую фальшь, которую я уже распланировал и собираюсь выплюнуть в лицо директору музыкальной школы.

— Ну, прямолинейность - мой конёк. А как там Аркаша? Очухался после вчерашнего?

— Не знаю. Сначала он писал мне, извинялся, а потом начал обвинять, названивать. Я заблокировала его.

— Мудрое решение, — ехидно согласился я, расплываясь от удовольствия.

Объявили номер моего рейса, и мы встали почти синхронно. Я взвалил рюкзак на плечо, она аккуратно надела свой и взяла скрипку.

— Похоже, нам по пути, — сказал я, кивая на надпись на табло.

— Да, — ответила она.

Мы двинулись к месту отправления. Замызганный междугородний автобус, похожий на те, что я помнил с юности, уже поджидал, выпуская из дверей клубы тёплого воздуха. Она вошла первой, прошла в середину салона и села у окна, поставив футляр на соседнее сиденье. Я застыл в проходе.

— Не против, если займу это место? — я кивнул на сиденье со скрипкой.

Она посмотрела на меня, потом на футляр, потом снова на меня, и, беря скрипку к себе на колени, сказала:

— Присаживайтесь.

Я скинул рюкзак на полку над сиденьями и опустился рядом с ней.

Автобус выбрался на трассу. За окном поплыли унылые пейзажи, сменяемые мокрыми полями. Стук колёс настраивал на сонный лад.

— Вам до конечной? — спросил я, разбивая тишину.

— Да, до Твери, — ответила Софья, не отрываясь от окна.

— Мне немного дальше, там рядом посёлок…

Она быстро закивала головой:

— Вам придётся пересаживаться на другой автобус. Я покажу, где он стоит.

— Буду премного благодарен, если вас не затруднит. Домой не спешите?

— Меня там никто не ждёт.

Повисло молчание. Я прекрасно знаю боль одиночества, но расспрашивать её детальнее не имел права. Не хотелось нарушать её границы, хотя я ещё вчера их стёр без капли смущения.

— А кем вы работаете? — спросила она вдруг, поворачиваясь ко мне.

Вопрос застал врасплох. Как объяснить девятнадцатилетней скрипачке, что такое выкуп долгов, давление на администрацию и целевое освоение бюджетов? «Я помогаю компаниям оптимизировать активы»? Звучало как откровенная ложь даже для моих ушей.

— Я…