Что касается Софьи… Наверняка в детдоме есть ещё таланты. А что, если заключить с ними договор? Оборудовать там класс, найти регулярного учителя из города… Так-с, значит, нужен транспорт. Пятница-воскресенье? Два раза в неделю? Как их заинтересовать? Деньги, благотворительность в резюме? Одного класса мало. В филиал надо вернуть жизнь и сделать так, чтобы педагоги не бежали. Когда они не будут бежать? Когда у них будет достойная оплата труда и комфорт. Автобус в шесть утра полный отстой. Может из местных кто-то подтянется подработать?
Ладно. Деньги. Что с деньгами? «ВолдХолдинг» если и даст стартовый капитал, то он пойдёт на строительство и на первый год. Дальше надо, чтобы фонд зарабатывал сам. Как?.. Гранты. Проект с Министерством культуры, который сейчас под угрозой, может нам помочь! Мы создадим «модель возрождения сельской культуры». Звучит громко. Это то, что минкульту нужно для отчётов. Они дадут грант на развитие, и тут же могут подключиться другие.
Голова закипела.
Это пока что план на будущее, а сейчас надо бы разобраться с проблемами поменьше. Я всё ещё не знал, где буду спать. Есть ли тут местные шараги с такси? За крупную сумму до Твери согласятся отвезти. Наверное, нет. Татьяна Петровна всё ясно сказала.
Из темноты ко мне стала приближаться фигура, укутанная в клетчатый халат поверх домашней одежды. Я рассмотрел уже знакомые носки в шлёпанцах. Софья.
Она подошла ко мне, встала рядом, уставилась куда-то перед собой и разделила тишину. Наверное, мы молчали около пяти минут, прежде чем она сказала:
— Мне звонила Татьяна Петровна. Сказала, ты в полной жопе, — я сразу среагировал на последнее слово, вылетевшее из её нежных уст. — Сказала, что бросила тебя как бомжа, на ящике.
Она перекатилась с пятки на носок и зевнула.
— Тут нет гостиниц, а до райцентра километров тридцать пешком. В общем… прекращай жевать сопли и пошли ночевать ко мне.
Я покачал головой и уставился в асфальт под фонарём.
— Не могу я к тебе идти, Софья. Не могу сидеть в твоём доме, смотреть на тебя… после всего. Просто не могу.
Дальше случилось то, чего я вообще не ожидал. Она опустилась передо мной на корточки и её ладони обхватили моё лицо, заставляя поднять голову:
— Жень, не надо копаться в прошлом. Что было, то было. Твоё самоосуждение не поможет ни моей покойной маме, ни мне, ни тебе самому. Вставай, Жень! Пойдём домой.
Она отпустила моё лицо, схватила за руку и потянула вверх со всей силой. Я инстинктивно подался, чтобы не упасть, и оказался на ногах. Её хватка оказалась на удивление крепкой, и я подумал, что при желании врезать, она бы могла сделать достаточно больно, несмотря на свою миниатюрность.
Я не сопротивлялся. Шёл за ней и слушал, как шлёпают её пятки. Она тащила меня, как замерзающую дворняжку, которую надо срочно отогреть, а моральные терзания оставить на потом.
Я уже успел забыть, что такое человечность.
Мне было пятнадцать. Глубокий ноябрь. Мать снова напилась в стельку, притащила с собой какого-то мужика. Тот буянил, орал. У меня урчал живот. Дома не было даже хлеба. В холодильнике мышь повесилась, использовав в помощь пару банок с пивом, рядом с которыми приютилась бутылка водки. Моих денег с подработки хватало только на то, чтобы не выгнали из нашей конуры. За комуналку не платили месяцами, свет уже отключали дважды и приходилось клянчить свечки у соседей.
Я не выдержал. Выскользнул из квартиры, когда в очередной раз зазвучали пьяные вопли.
Было очень холодно. Я сидел на лавочке у подъезда в тонкой ветровке, обнимая себя в попытках согреться. Хотелось, чтобы всё поскорее закончилось.
Мимо проходила моя учительница литературы, Анна Сергеевна. Шла с тяжёлой сумкой, видимо, с магазина. Увидела меня в темноте, пригляделась. Подошла.
— Женя? Ты что тут делаешь?
Я молча посмотрел на окна нашей кухни. Открылась форточка, раздался мужской смех.
— А-а, — протянула Анна Сергеевна. — Снова проблемы дома?
Я потупил взгляд. Сказать правду? Сказать, что дома пьяный дебош и есть нечего? Сказать, что мне некуда идти?
Анна Сергеевна погладила моё плечо и, слегка ухватив меня под руку, стала приподнимать:
— Пойдём, Женечка, пойдём…
— Куда? — спросил я, стесняясь взглянуть на неё.
Она обняла меня, взяла за руку так же, как сейчас Софья, и потянула за собой:
— Домой, Жень. Домой. Я тебя накормлю, ты у меня покупаешься, отоспишься. А завтра в школу вместе пойдём.