— А… а она не против? Мы же её разбудили…
— Она очень хочет тебя увидеть, — возразил я. — Всё будет хорошо, не переживай и оставайся на связи.
Кинув телефон в карман на громкую связь, я услышал, как на кухне закипает чайник. Так сконцентрировался на решении семейного форс-мажора, что даже не заметил, как Софья ушла.
Через минуту она вернулась с двумя кружками кофе в руках.
— Соф… — начал я, но слова застряли. Спасибо? Извини?
— Пожалуйста, — ответила она, протягивая мне кружку. Значит, всё-таки «спасибо». — Что тебе снилось?
На её лице отразилась ухмылка и она присела рядом на диван.
— Ты, — выпалил я, затыкая себя глотком кофе.
Софья приподняла бровь и с насмешкой переспросила:
— Я? И что же именно я делала в твоём сне, Жень? Ты бормотал не очень приличные вещи.
Я поперхнулся кофе. Она наклонилась ближе, а рука легла на моё бедро. Её дыхание теплилось у моего уха.
— Что ты слышала?.. — выдавил я, пытаясь сохранить лицо.
— Ты бормотал моё имя и очень крепко меня обнимал, — прошептала она, заливаясь краской. — Так что же мы делали в твоём сне?..
Мне захотелось превратить его в явь. Накатило то же томление, то же желание схватить её и прижать к себе. Я отключил в телефоне микрофон, чтобы сестра не услышала, что происходит между нами прямо сейчас, поставил кружку на пол и притянул к себе Софью, которая растерянно замерла в моих руках. Приобнимая её, я провёл рукой по её талии, и она вмиг вздрогнула, бегая глазками по моему лицу.
— Во сне ты была на мне, — с поддельным равнодушием ответил я. Стесняться рассказывать о своих фантазиях? Ещё чего. Но вот то, что меня самого передёргивает от желания стать с ней ближе - выдавать не хотелось. — Твои ноги обхватывали мои бёдра, а руки – шею. Ты ёрзала на моих коленках, сводя меня с ума, и я хотел тебя так сильно, что… — я замолк, видя, как её глаза расширяются, а губы приоткрываются в тихом «о».
Она сглотнула, предприняв неуклюжую попытку приобнять меня за шею и, как пугливый котёнок, притулившись, смущённо попросила:
— Продолжай… — её губки поджались, и прядка волос упала на лицо, пряча от меня её стеснение. — Ты… тебе снилось, как ты входишь в меня?.. Или… — она осеклась и уткнулась лицом в моё плечо, прячась. — Блин, Жень, я не знаю, как это сказать. Я… я никогда… — тишина. Я застыл, как статуя, оглушённый собственным сердцебиением. Она подняла голову и на одном дыхании выпалила: — Вообще-то, я никогда не была с мужчиной и мне стыдно говорить на такие темы.
— Так зачем заговорила?.. — спросил я, подхватывая её и пересаживая к себе на колени. Рука легла на внутреннюю сторону её бедра, а пальцы нетерпеливо сжали ткань ночнушки.
Она попыталась сдвинуть коленки, но мои ладони настойчиво удержали её бёдра раздвинутыми.
— Я… — она сглотнула так громко, что я услышал это даже сквозь собственный пульс в ушах, — я просто… хотела тебя поддразнить. Ну… немножко. Я не думала, что ты и вправду ответишь!..
— В галерее тоже не думала, что отвечу?
Она закивала головой. Я медленно провёл ладонью вверх по её бедру, и Софья вмиг напряглась, сжалась, а потом тихонько выдохнула. Ночнушка задралась почти до бёдер, и тонкая ткань собралась гармошкой.
— И что теперь? — спросил я, касаясь кончиками пальцев края её трусиков. — Хочешь, чтобы я остановился?
Она крепко зажмурилась, и голова мотнулась из стороны в сторону. Такое вот крохотное, еле заметное «нет». Поспешно уткнувшись лбом мне в ключицу, она попыталась спрятаться, но другой рукой я приподнял её подбородок:
— Не прячься, не надо.
Она издала смущённый, жалобный стон и бровки насупились. Я отодвинул в сторону её трусики, не снимая их, и она дёрнулась всем телом. Пальцы вцепились мне в плечи, а ногти впились сквозь футболку:
— Же-ень… — на выдохе простонала она, растягивая моё имя.
— М-м? — теперь уж я сглотнул, почувствовав, насколько Софья мокрая.
Я только притронулся подушечками пальцев к её клитору, как она тяжело задышала, а бёдра то попытались сжаться, то, наоборот, податься навстречу моей руке. Очевидно, она была растеряна и не понимала, что ей лучше – отстраниться или прижаться ко мне ещё на долю сантиметра.
— Тебе… нравится? — выдохнула она вдруг, словно боялась, что ответ будет «нет».
Хотя, справедливости ради, нравилось бы мне куда больше, окажись я внутри неё.
— Очень, — ответил я. — Ты очень мокрая, Софи…