Мы свернули к старому парку за школой. Я водил её по всем важным для меня местам, хотя для любого другого прохожего они ничего не значили.
Вот скамейка, где я впервые поцеловался (я честно признался, что это было ужасно неумело и длилось секунд пять). А вот качели, на которых мы с пацанами просиживали полночи, обсуждая, как всё в жизни будет круто и совсем не так, как у наших родителей. А вот площадка, где мы играли в баскетбол, и где я однажды выиграл целую пачку «Примы» у одиннадцатиклассника и почувствовал себя богом.
Идя по улицам моего района, я взял Софью за руку. Я водил её мимо гаража дяди Миши, где мы в тринадцать лет пытались чинить велики; провёл мимо заброшенной будки, где когда-то продавали газеты; мимо низенького забора, через который я частенько перелезал, возвращаясь поздно домой.
Софья раскрепостилась и с азартом стала делиться со мной своими воспоминаниями. Она рассказала про свою первою школьную любовь, которой оказался мальчик из параллельного класса, и как она неделями выхаживала мимо его класса в надежде «случайно» выловить после уроков.
— А первый мой поцелуй тоже был ужасным, — сказала она, слегка сжимая мою руку. — Он случился в выпускной вечер, в актовом зале. Его звали Саша, но не суть важно. Может быть, дело в том, что было темно, потому что он наклонился, я зажмурилась, и он попал губами куда-то в район подбородка, потом ткнулся языком в нижнюю губу, сообразил, что происходит что-то не то, и уже следом всосал мои губы. В общем, было мерзко и совсем не так, как я представляла!
Я просмеялся под нос. К счастью, таким олухом, как Саша, я не был.
— А как ты представляла? — спросил я, пытаясь вообразить себя тем мальчишкой, но вдруг понял, что ревную к нему до тошноты.
— Думала, что сначала надо вот так… — она замолчала на полуслове и выпустила мою ладонь. Я тут же почувствовал себя как-то нехорошо, до неприятного укола в груди. Захотелось вновь сцепить наши пальцы в замок, но её руки уже обвили мою шею, притягивая к себе.
За её спиной с рёвом пролетел мотоцикл, и я, действуя на чистом инстинкте, приобнял её за талию, отодвигая в безопасное пространство под кронами деревьев.
— Извини, прервал, — я одарил её самой невинной улыбкой и ослабил хватку. — Так что ты думала?..
— Что будет очень волнительно, — пробормотала она, не отводя от меня своих огромных глаз. Её шёпот практически слился с шелестом листьев: — Думала, будет очень стыдно за собственное сердцебиение.
— Как сейчас?.. — сорвалось у меня, и я вжался в изгиб её талии, вслушиваясь в тот безумный перезвон под ладонью. Справедливости ради, наши сердца стучали в унисон.
— Как сейчас, — тихо согласилась она и привстала на носочки.
Всё во мне заткнулось, затаившись в предвкушении слияния.
Её прохладный нос коснулся моей щеки, и жар дыхания, вырвавшийся из её приоткрытых губ, ударил в сознание, опьяняя сильнее и быстрее любого алкоголя. Я отчаянно желал продолжения, жаждал стереть мучительную паузу, но Софья всё маялась в моих руках, превращая свою нерешительность в адскую пытку, издевательство над моим нарастающим желанием овладеть ею. Она сдавленно вздохнула, и я закрыл глаза, сдаваясь.
Мои губы запечатлели самый невесомый поцелуй в моей жизни...
Держи себя в руках, Жень, держи себя в руках!
Вот такая вот тупая команда, прозвучавшая изнутри. Если сладостное головокружение от близости ещё можно было как-то обуздать силой воли, то за своё вожделение, такое тёмное и настойчивое, я уже не ручался. Избегая резкого движения, которое могло бы спугнуть мою спутницу, я намертво прижал её к себе, чтобы она никак не смогла позволить своему смущению взять верх и отступить.
Приоткрыв в ответ свои губы, я окончательно сдался, позволяя ей – этой неопытной девчонке – перенять инициативу, взять в свои руки ситуацию, и, кажется, моё сердце.
Пару минут назад она перекатывала во рту карамельную конфету, а теперь я вкушал её послевкусие, проступившее на моём языке. Ирония, которую я осознал в ту же секунду, была горькой и прекрасной: при всей моей любви к женщинам и желании разделить с ними ложе, я редко получал настоящее удовольствие от поцелуев, видя в них часто лишь необходимую прелюдию. В порыве страсти многие забывали о том, что происходит за гранью их собственного наслаждения – напрягали языки, не контролировали слюну, бились зубами, пытаясь сожрать меня. Я же всегда жаждал растворяться в ощущениях партнёрши, чувствовать её язык тела, а не просто удовлетворять животный рефлекс. И сейчас, целуя Софью, я млел, обессиленный от того, насколько она сама превозносила этот акт, как будто обычная человеческая близость и вправду могла превратиться в сакральное таинство. Её язык касался моего с неописуемой осторожностью, неуверенно лаская, робко прикасаясь лишь кончиком, и я полностью попал в плен её чар, поверил в значимость слияния дыханий.