С ними всё шло по доведённой до автоматизма схеме: поцелуи, ласки, иногда торопливые, и вот я уже внутри, без пауз на разглядывание. Член был обычным инструментом удовольствия, но никогда не поводом для такого вот… зачарованного ужаса. Как будто перед ней предстала не часть меня, а живое существо, которое может укусить, если к нему неосторожно подойти.
Я не выдерживаю и уголки губ сами собой ползут вверх.
— Соф, ты сейчас на меня смотришь, как на гранату без чеки.
Она вздрагивает и испуганный взгляд взлетает к моим глазам.
— Что?.. — шепчет она.
— Ну… — я пожимаю плечами, стараясь говорить спокойно, хотя мне хочется смеяться вслух. — Обычно женщины в этот момент либо сразу берут в рот, либо говорят «давай быстрее». А ты сидишь и… разглядываешь, как будто размышляешь, не взорвётся ли.
Она моргает. Один раз. Два. А потом губы её дрожат от того, что она тоже видит всю абсурдность ситуации.
— Я… — начинает она и тут же замолкает. Пальцы её всё ещё лежат на мне, мучая мою головку кончиками, от чего я слышу собственный пульс в ушах.
— Не бойся, — говорю я тише, уже без насмешки, с той нежностью, которую прячу от самого себя.
Её пальцы осмеливаются обхватить ствол, чутка приподнимаются, и большой палец неумело скользит по уздечке. Я невольно втягиваю воздух сквозь зубы, тело напрягается, и она вмиг замирает.
— Больно?.. — шепчет с таким искренним испугом, что мне хочется одновременно рассмеяться и притянуть её к себе так сильно, чтобы она почувствовала, насколько всё наоборот.
— Нет, Соф, мне очень, очень приятно.
Она смотрит на меня ещё секунду, а потом улыбается.
— Ты смеёшься надо мной, — игриво бормочет.
— Нет. Я смеюсь от того, насколько это… мило. Ты первая, кто смотрит на него вот так.
Она тихо фыркает и увереннее проводит ладонью вверх-вниз. Сухое скольжение становится приятнее, как только проступает моя собственная смазка.
— А ты… привык, что на него не смотрят? — спрашивает она вдруг, не поднимая глаз.
— Привык, что на него не тратят столько времени. Обычно всё происходит быстрее. А тут… — я выдыхаю, потому что её движения становятся чуть увереннее, — тут я чувствую каждый миллиметр и меня уносит.
Я закрываю глаза, всецело отдаваясь её касаниям, но меня тут же пронзает армия мурашек, как только я осознаю, что она сделала.
Задерживаю дыхание и приоткрываю глаза. Она смотрит на меня в недоумении, бровки слегка сведены, губы приоткрыты. Скольжу взглядом вниз.
Головка моего члена касается её входа, пока она упирается ладонями мне в грудь, чтобы не опуститься слишком быстро. Головка проникает едва-едва, и глаза Софьи расширяются ещё сильнее.
— Дальше… больно, — растерянно шепчет она и я мгновенно касаюсь её бёдер, слегка приподнимая их.
— Тогда слезай, маленькая, через силу не надо.
Она судорожно кивает и мучительно медленно поднимается. Её внутренние стенки цепляются за меня, словно не хотят опускать, и, когда головка выскальзывает, она вздрагивает всем телом, тут же падая вперёд и пряча лицо у меня в шее.
Я обнимаю её за талию, глажу спину, а она прижимается всё ближе и ближе.
Мой член пульсирует вдоль её промежности. Горячие губы скользят по всей его длине, оставляя за собой влажный след. Она чуть подаётся вперёд, клитор ложится прямо на уздечку и начинает медленно тереться. Я чувствую, как она втягивает живот каждый раз, когда этот крошечный бугорок проходит по головке, как её дыхание сбивается, обжигая мою шею.
Запрокидываю голову, потому что сам больше не могу терпеть, у меня в груди всё сводит от её нежности. Её влага стекает по моему стволу, усиливая ощущения в десятки раз. Запускаю пальцы ей в волосы, другой рукой глажу её ягодицы, помогая ей найти тот самый угол, при котором её клитор сильнее всего прижимается ко мне.
Она вздрагивает, выгибается, а я не выпускаю её, наслаждаясь сумасшедшим сердцебиением, которое сейчас так сильно колотит мою грудь.
Её кулак крепче сжимает мой член, и это последнее, что я могу вынести, прежде чем сперма выплёскивается горячими толчками между нами.
Софья замирает. Я тоже.
А потом она тихо выдыхает мне в шею:
— Ой…
И этот её «ой» рушит всю атмосферу. Мы одновременно начинаем смеяться, уткнувшись друг в друга. Она пытается отстраниться, чтобы посмотреть, что натворили, но я держу её, чувствуя, как её смех вибрирует у меня на груди. Слышу, как тикают в глубине квартиры настенные часы, которых я обычно вообще не замечаю.