— Начнём в августе. Пока оформление, пока проект, пока согласования… Женя, ты проконтролируешь, чтобы не тянули.
— Уже контролирую, — ответил я, мысленно прикидывая график.
Гуров допил коньяк, поставил стакан.
— Ладно, мне пора. Статью надо дописывать, править. Женя, если что-то изменится или Новиков выкинет новый фортель – звони сразу. Я переиграю подачу.
Мы пожали руки. Гуров вышел, и в кабинете повисла тишина. Артём Леонидович смирил меня долгим взглядом.
— Жень, ты понимаешь, что это не просто пиар? Теперь придётся реально строить.
— Понимаю.
— Деньги пойдут большие. Время, силы, нервы. Если провалимся, то нас съедят с потрохами. Новиков только и ждёт удачного момента, чтобы насолить тебе.
— Не провалимся, — ответил я.
Волохин усмехнулся:
— Не засвети девчонку. Она наш главный козырь. Никто не знает, почему ты вдруг стал человеком.
***
Я вышел из офиса и сразу попал в плотный поток дневной жары. Вдохнул и вдруг с острой ясностью осознал: я дико хочу домой. В груди клокотало раздражение пополам со страхом.
Главный козырь. Он сказал, что она «наш главный козырь».
Значит, Волохин всё понял. Очевидно, ещё тогда, на том вечере, когда я сбежал с Софьей, когда потом сжёг эту чёртову картину, когда вернулся из Тверской области другим человеком. Он не дурак. Сложил два плюс два.
Вот же дерьмо. У меня появилось то, что я могу потерять. У меня появилось два человека, которые играют важную роль в моей жизни.
Раньше я был неуязвим. У меня не было слабых мест. Можно было бить по бизнесу, по сделкам, по самолюбию – я держал любой удар, потому что внутри была пустота. А теперь... теперь любой удар, направленный на меня, отзовётся в ней. В них.
Волохин знает. Гуров догадывается. Аркаша, если не дурак, тоже скоро сложит пазл. Новиков подключит своих ищеек. И тогда...
Не думай, не думай, не думай.
Мысли материальны…
Мама так говорила.
— Евгений Александрович! — оклик догнал меня у самой машины.
Лидочка. Выскочила следом, на каблуках, с папкой в руках.
— Вы забыли подписать документы по квартальному отчёту, — она протянула папку. — Я подумала, может, занесёте попозже? Или я могу заехать к вам вечером, если не сложно...
— Лид, я сейчас еду по делам. Оставь в кабинете на столе, я завтра подпишу с утра.
— Но Артём Леонидович просил сегодня.
— Передайте Артёму Леонидовичу, что я позвоню ему вечером. Документы завтра. Всё.
Я сел в машину, захлопнул дверь и выдохнул. Лидочка ещё стояла на тротуаре, провожая взглядом мой лексуc. В зеркале заднего вида я видел, как она поправила волосы и пошла обратно к офису. Красивая женщина, чёрт возьми. Но абсолютно, катастрофически не моя.
***
По дороге я заскочил в супермаркет. Взял нормальный заварной крем, в коробочке, без рецептов из интернета. Лучше мамы всё равно его вряд ли кто-то сделает. Прихватил хорошее шампанское, и в нагрузку – целый пакет всякой ерунды, которую любят девчонки: сырные палочки, оливки, фрукты, шоколадные конфеты в красивой коробке, мармеладных мишек (это для Кати, она их обожает). Ещё прихватил белые пионы, которые стояли у входа в цветочный и смотрели на меня так умоляюще, что я не удержался.
***
Дверь открыла Катя.
— Ты приехал! — она вцепилась в меня, едва не сбив с ног, и тут же замерла, увидев цветы. В моих руках было два букета: пионы для Софьи и маленькие нежные розы, которые я выбрал в последний момент, когда уже расплачивался. Подумал, что Катя, вообще-то, тоже заслуживает и как-то некрасиво приходить с цветами только для одной.
— Это мне? — спросила она с такой надеждой в голосе, что я растаял, как брошенная на подоконнике шоколадка в погожий солнечный день.
— Тебе, принцесса, — я протянул ей розы. — Держи.
Она взяла букет, прижала к груди, понюхала и посмотрела на меня сияющими глазами.
— Они такие красивые. Я поставлю их в своей комнате, можно?
— Можно всё, — усмехнулся я. — Это же теперь твоя комната, что хочешь, то и делай.
Она прищурилась, покосилась на пакеты:
— Мне кажется, или там прячется упаковка мармеладных мишек?
— Тебе кажется, — рассмеялся я.
— А вот и нет, я их точно вижу! — она выхватила у меня пакет из рук и умчалась на кухню.
Удивительно, как она не споткнулась.