Я снял пиджак, зашёл следом. Софья стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюльке. Увидела меня, улыбнулась, и мне стало хорошо, как никогда. Забыл и работу, и Лидочку, и интервью.
— Привет, как всё прошло?
— Потом расскажу, — я чмокнул её в щёку и протянул пионы.
Она посмотрела на букет с таким выражением, будто я принёс ей луну с неба.
— Красивые... — и прижала его к груди, вдыхая аромат. — Спасибо.
— Да ладно, — я махнул рукой, чувствуя себя неловко.
По правде говоря, я как-то не привык ухаживать за женщинами. Нет, это не значит, что я был монахом. Просто всё, что раньше считалось «ухаживаниями», сводилось к закрытию счёта в ресторане, паре бокалов, номере в отеле, а наутро – такси и «я позвоню». Если требовалось что-то более существенное, подарок там, цветы к очередной «годовщине» ничего не значащих отношений – этим занималась Лидочка. Я давал ей бюджет, она подбирала букет, заказывала доставку, пристраивала открытку с дежурным текстом. Всё было безлико и максимально эффективно, как привычный для меня бизнес-процесс. А сейчас я стоял на собственной кухне, собственноручно тащил пионы через весь город, и чувствовал себя мальчишкой, который впервые решился подарить цветы девочке. Я от всей души хотел, чтобы Софье было приятно, без Лидочки на подхвате.
Я сел за стол, где Катя уже вовсю разбирала пакеты, временно устроив свои розы в стакане с водой. У меня не было ваз. Картина была умилительная: две мои девочки, два букета, и никакой борьбы за внимание.
— О! Сырные палочки! — завопила Катя. — А это что? Шампанское? А мне можно?
— Тебе сок, — строго сказал я. — Шампанское для взрослых.
— Ну Же-е-ень... — она утихла сразу, как вытянула коробку с кремом. Прочитала надпись. — Тебе не понравился наш?
Софья замерла у плиты, не оборачиваясь.
— Ваш крем был бомбический, — я притянул сестру к себе и взъерошил её волосы, — серьёзно, иначе я бы не ел ваши блины. Но они мне так понравились, что я захотел ещё, а дел у нас сегодня слишком много, и, чтобы вы больше не мучились с варкой, взял готовый.
Она посмотрела на меня подозрительно, но, кажется, поверила.
— Честно-честно?
— Честно-честно, — я поднял руку, как на присяге. — Твой крем – шедевр.
Софья хмыкнула, но промолчала. Катя, успокоившись, снова нырнула в пакет за мармеладом.
Мы накрыли стол из того, что я притащил, а суп, который приготовила Софья, оставили на потом. Сейчас перед нами стояли сладости, тарелка с сырными палочками, фрукты, шампанское в ведёрке со льдом и сок для Кати в высоком стакане с трубочкой. Софья села рядом, и я налил нам обоим.
— За что пьём? — спросила она, глядя на меня с любопытством.
— За фонд, — ответил я. — Мы сегодня официально объявили о его создании. То есть, объявим завтра в газете, а сегодня – утвердили.
— Какой фонд? — Катя оторвалась от мармеладного мишки.
— Мы с компанией решили помогать музыкальным школам. Там, где не хватает денег на инструменты, на ремонт. Хотим, чтобы дети могли учиться.
— Как я? — глаза у неё загорелись.
— Как ты, — согласился я.
— Круто! А можно я тоже буду помогать? Когда вырасту?
— Можно, — серьёзно ответил я. — Обязательно.
Краем глаза я уловил улыбку Софьи. На душе стало тепло, потому что, уверен, сейчас она видела во мне не того циника, который откупается, а человека, который действительно пытается хоть что-то изменить.
— А подробнее? — спросила она, когда Катя отвлеклась на выбор очередного мишки.
Я понизил голос, чтобы сестра не слышала. Зачем ей, такой маленькой, вникать в наши взрослые дела?
— Волохин дал добро. Пятнадцать миллионов на счёте фонда будут завтра. В области есть свой человек, поможет с землёй. Архитекторы выезжают на объект на следующей неделе. Я должен буду с ними поехать.
— Ты поедешь? — она удивилась. — Зачем?
— Затем, что это теперь мой личный проект, — усмехнулся я. — Волохин сказал: надо, чтобы журналисты видели Громова в каске.
Софья фыркнула.
— А на самом деле?
Я помолчал, глядя на Катю, которая с удовольствием уничтожала сырные палочки.
— На самом деле я хочу, чтобы всё получилось. Не для Волохина, само собой. Для себя. И для... — я запнулся. — Ты понимаешь.
— Понимаю.
— Эй, вы чего там шепчетесь? — завопила Катя.
— Да так, обсуждаем мою работу, — я чмокнул Софью в висок и потянулся за фруктами.
***