— Работа, — ответил я. — Всё в порядке.
***
Я проснулся от того, что в ухо тыкается мокрая пластмасса. Открыл глаза, а надо мной нависает Катя с розовым кроликом, который своим носом как раз целился мне в ухо.
— Жень, ты спишь? А Софья сказала, что ты уже должен был встать, потому что на работу опаздываешь, — заявила она громким шёпотом.
Я приподнялся на локте. Софья стояла в дверях, одетая в свои новые джинсы и мою футболку, с чашкой кофе в руках, и улыбалась.
— Доброе утро, соня. Я тут завтрак приготовила, Катя уже поела. А ты, кажется, проспал.
Я глянул на часы. Твою мать, половина девятого! Волохин, наверное, уже рвёт и мечет. Вскочил, натянул первую попавшуюся рубашку, на ходу чмокнул Софью в щёку, взъерошил Кате волосы и рванул в ванную.
— Кофе в термосе! — крикнула вслед Софья. — И бутерброды на столе!
Я усмехнулся, чистя зубы. Привыкает командовать.
***
В офис влетел без пяти девять. Лидочка уже была на месте, свежая, как огурчик, с идеальной укладкой и новой блузкой. Увидев меня, она расцвела.
— Евгений Александрович, доброе утро! — она скользнула взглядом по моей чуть помятой рубашке. — Ой, а у вас что-то случилось? Выглядите... как будто не выспались.
— Чуть не проспал, представляешь? — Я прошёл к своему кабинету, но она засеменила следом.
— Я положила вам на стол все документы. И кстати, узнала про крем. Неподалёку есть ещё один отличный кондитерский магазинчик, они делают потрясающий заварной, если хотите, я могу заказать...
Я остановился и обернулся. Посмотрел на неё в упор. Она чуть смутилась, но взгляда не отвела.
— Лида, спасибо. С кремом я уже разобрался. Работайте.
И закрыл дверь прямо перед её носом.
В кабинете меня ждал не только кофе, но и сообщение от Волохина: «Заходи, как появишься».
Я зашёл. Артём Леонидович довольно улыбался.
— Садись, Женя. Статья вышла. Гуров молодец. — Он протянул мне планшет с открытым сайтом «Коммерсанта».
Я пробежал глазами заголовок: «Инвестор-вандал: как сожжённая картина привела к спасению детской музыки». Дальше шло моё фото (специально выбирали, чтобы выглядел серьёзным, но не злым), и текст, где Гуров очень умело сочетал мои слова с фактами. Никакой грязи, никаких намёков на Софью. Всё чисто.
— Хорошо, — кивнул я, возвращая планшет.
— Хорошо, — согласился Волохин. — Но есть нюанс.
Я насторожился.
— Новиков не дремлет. Он подал жалобу в прокуратуру. Якобы мы незаконно вывели активы через дочернюю структуру, а фонд – это способ отмыть деньги. Чушь, конечно, но проверка может заморозить счета фонда на неопределённый срок. Пока они будут разбираться, стройка встанет.
— Твою мать… Когда он успел?! И что теперь делать?
— Надо ехать в Тверь, Женька. Ты у меня теперь путешественник. Мой человек в администрации, Николай Иванович, готов подписать предварительное соглашение о передаче земли. Если мы успеем до того, как прокуратура начнёт действовать, фонд получит официальный статус и землю, и тогда Новикову будет сложнее нас торпедировать. Но Николай Иванович хочет видеть тебя лично. Говорит, ему нужно убедиться, что проект реальный, а не мыльный пузырь.
Я вздохнул.
— Когда выезжать?
— Чем быстрее, тем лучше. У тебя есть часа два, чтобы собраться. Я уже договорился, тебя встретят. Возьми документы, которые я подготовил.
Я кивнул и вышел. Набрал Софью.
— Привет. У меня проблемы. Надо срочно ехать в Тверь, по делам фонда. Вернусь, скорее всего, завтра к вечеру.
В трубке повисла пауза.
— Прямо сейчас?..
— Прямо сейчас. Справишься с Катей?
— Справлюсь, конечно. Ты только будь осторожен и звони по возможности, а то я побоюсь тебя лишний раз беспокоить.
— Обязательно.
Я убрал телефон, схватил папку с документами, и уже через час сидел в поезде Москва – Тверь, глядя на проплывающие за окном берёзы и думая о том, что дома остались двое. Мои. Те, ради которых я сейчас готов разорвать любого Новикова в клочья.
***
В дороге я пролистал документы, которые дал Волохин, и теперь держал в голове все цифры, сроки и названия. За окном продолжали проплывать берёзовые рощи, деревянные домики, а потом потянулись промышленные окраины.
На вокзале меня встретил водитель, неприметный мужик на чёрной «Волге» с тонированными стёклами.
— Евгений Александрович? — спросил он, выходя из машины.
— Да.