— Николай Иванович ждёт. Садитесь, довезу.
***
Кабинет Николая Ивановича находился на третьем этаже серого административного здания. Приёмная была скромнее, чем у Волохина, но тоже с кожаным диваном и картинами, только с видами Твери. Секретарша была далеко не Лидочка – лет сорока с лицом, выражающим готовность уничтожить любого, кто без записи.
— Евгений Громов, — представился я. — Назначено на два тридцать.
Секретарша набрала внутренний номер, пробормотала что-то в трубку и указала на дверь.
— Проходите.
Николай Иванович оказался мужчиной лет пятидесяти пяти, – и, всё как мы любим, – с хорошим костюмом, который отлично на нём сидел. Такие люди, как он, обычно начинали карьеру ещё в девяностые, прошли огонь, воду и медные трубы, и теперь просто делали свою работу, стараясь не вляпаться в скандалы перед пенсией.
— Громов? — он поднялся из-за стола, протянул руку. — Садитесь. Артём Леонидович мне о вас говорил. Хороший человек, старый знакомый.
Я пожал руку, положил на стол папку с документами и сел в указанное кресло.
— Спасибо, что нашли время, Николай Иванович. Ситуация, мягко говоря, срочная.
— Знаю, — он кивнул, не глядя на меня, листая какие-то бумаги у себя на столе. — Новиков звонил, просил не подписывать ничего до проверки прокуратуры.
Опередил, гад.
— И что вы ему ответили?
Он поднял на меня глаза и усмехнулся.
— Сказал, что мы работаем в рамках закона и никакие проверки не мешают нам рассматривать социально значимые проекты. — Он откинулся на спинку кресла. — Но вы, Евгений Александрович, должны понимать: я рискую. Если фонд окажется мыльным пузырём, меня же первого и спросят.
— Фонд не мыльный пузырь. — Я открыл папку, разложил перед ним документы. — Вот выписка со счёта. Пятнадцать миллионов уже переведены. Вот устав фонда, зарегистрированный в Минюсте. Вот предварительный договор с архитектурным бюро. Вот гарантийное письмо от подрядчика. Мы начинаем стройку в августе, независимо от того, что там накопает Новиков.
Он взял бумаги, надел очки, углубился в чтение. Минуты три в кабинете стояла тишина, пока он листал страницы.
— Хорошо, — сказал он, снимая очки. — Документы в порядке, но есть проблема.
Я напрягся.
— Участок, на который вы целитесь, формально свободен. Но он числится в резерве под строительство газораспределительной станции. Это старый план, ещё двухтысячных, его никто не отменял. Если Новиков поднимет эту бумагу, мы увязнем в согласованиях на полгода.
— И что делать?
— Есть другой участок. Лучше. Рядом с трассой, коммуникации подведены, школа там нужнее – в том районе вообще ничего нет. Но он муниципальный, не областной. Надо договариваться с районом. А там у Новикова, кажется, тоже есть знакомые.
Типичная российская бюрократия: везде подвох, везде надо бегать и договариваться.
— Сколько времени нужно, чтобы переоформить документы на этот участок?
— Если быстро – неделя. Если с проблемами – месяц. — Он развёл руками. — Я могу дать предварительное согласование, но окончательное решение за районом и за губернатором, само собой.
— Губернатор в курсе?
— Я доложу сегодня. Проект социальный, думаю, поддержит. Ему нужны такие истории перед выборами. Вы, главное, не тяните. И держите меня в курсе. Если Новиков начнёт мутить воду, я должен знать первым.
Я деловито закивал, собирая документы обратно в папку.
— Спасибо, Николай Иванович. Я вылетаю в район завтра же.
— Удачи, Евгений Александрович. — Он протянул руку. — И передавайте привет Артёму Леонидовичу. Скажите, что старый долг он может считать оплаченным.
Я пожал руку и вышел. В приёмной секретарша проводила меня строгим взглядом, от которого я аж поёжился. Да, она точно не Лидочка.
***
На улице я достал телефон, наскоро написал Софье сообщение, заверив, что всё в порядке, и объяснил, что нужно будет съездить в район, переговорить с местными. Другой участок, другие расклады. Написал, что останусь сегодня у мамы, раз уж квартира всё равно пустая. Подумал, что неплохо будет заглянуть к бабе Нине.
***
Как обычно, она открыла дверь сразу, будто ждала. Как обычно, она выглядела очень хорошо. И, как обычно, была в своём неизменном халате, с бигуди на голове и с половником в руке.
— Явился, — отчеканила она, окидывая меня взглядом с головы до ног. — Проходи. Ужинать будешь?