Я тряхнул головой, прогоняя наваждение.
Пионы, блять. Сад. Ты ещё давай собаку нафантазируй, которая будет валяться на крыльце и вилять хвостом, когда я приезжаю с работы. А работа... какая работа? Неужели я смогу отказаться от Москвы, от бешеного ритма, от переговоров, от адреналина? Или, может, найду способ совмещать: неделю в городе, неделю за городом. Или просто переведу всё на удалёнку, благо сейчас это не проблема.
Я представил, как мы стареем вместе, как у нас появляются внуки, и она всё так же ругает меня за пионы. Как мы сидим на той же скамейке, уже совсем старые, и смотрим на закат.
Бред. Сентиментальный, сопливый бред, от которого на душе приятно. Давненько я не мечтал без оглядки на «это не для меня» или «у таких, как я, не бывает».
А почему, собственно, не бывает? Кто сказал? Я достаточно вложил в эту жизнь, чтобы иметь право на простые человеческие радости. Я достаточно настрадался, чтобы заслужить этот сад, эти пионы, эту женщину, которая будет ругать меня за то, что я топчу её цветы.
Я посмотрел на телефон. Софья, наверное, уже спит. Но я написал ей ещё одно сообщение:
«Знаешь, я тут подумал... Когда всё закончится, когда школа встанет, когда Катя подрастёт... может, купим дом за городом?».
Написал ей о пионах, о том, как бы она меня ругала, отправил и сразу пожалел. Слишком откровенно, слишком по-бабьи, но стирать уже поздно. Да и не хочу стирать. Пусть знает, что я, Громов, железный дядька, который никого не подпускал к себе много лет, теперь мечтаю о доме с пионами и о том, как она будет ругаться.
Достал из рюкзака папку с документами, перечитал. Может быть, всё не зря?
Заснул с улыбкой. Идиот.
***
Сообщение от Лидочки пришло ещё в семь утра:
«Евгений Александрович, все документы отсканированы. Устав, выписка из Минюста, банковские гарантии, учредительные. Скинула на почту и в наш чат файлами. Если нужно что-то ещё – я на связи весь день».
И следом – архив с файлами. Я открыл, пролистал. Всё на месте, всё читаемо. Лидочка действительно профессионал, хоть и лезет с личными вопросами.
Набрал ответ:
«Спасибо».
Она ответила мгновенно, видимо, ждала:
«Удачи! Держите меня в курсе)».
Скобочку я проигнорировал.
В администрацию Рамешковского района приехал к девяти. Воробьёв уже был на месте.
— С документами порядок? — спросил он, едва я переступил порог.
— Сейчас всё будет. — Я достал телефон, показал файлы. — Нужно распечатать, потом к нотариусу, заверить, что копии соответствуют. У вас есть принтер?
— Как не быть. — Воробьёв усмехнулся, вызвал секретаршу. — Лена, распечатай товарищу всё, что нужно. И соедини с нотариусом, пусть примет без очереди, я договорюсь.
Лена оказалась не просто секретаршей, а настоящим организаторским гением. Через пятнадцать минут я уже держал в руках стопку свежераспечатанных документов, а ещё через полчаса сидел в кабинете нотариуса, которым оказалась пожилая женщина.
— Громов? — спросила она, просматривая бумаги. — Мне Илья Семёнович звонил. Хорошее дело затеяли, школу восстанавливать. У меня сама внучка в музыкалку ходит, в Твери. Если б у нас тут такая была...
— Будет, — пообещал я. — Если всё сложится.
Она поставила печати, подписала каждую страницу. Я расплатился наличными –пришлось снимать в банкомате по дороге – и вышел с папкой, которая теперь имела официальную силу.
Моего возвращения Воробьёв ждал с нетерпением и, как только я положил перед ним документы, он довольно хмыкнул и заёрзал в кресле:
— Быстро вы. Некоторые неделями собирают.
— У меня мотивация есть, — ответил я, усаживаясь. — Что дальше?
Он разложил бумаги перед собой, пробежал глазами.
— Дальше я готовлю постановление главы района о передаче участка в аренду фонду. Займёт дня два-три. Потом надо будет подписать у губернатора, после этого – регистрация в Росреестре.
— Три рабочих дня? — я прикинул. — То есть, на следующей недели всё может быть готово?
— Если без накладок, то да. Но вы же понимаете, что пока бумаги не подписаны, Новиков может дёргаться? Он тут своих людей имеет, в районном собрании. Могут попытаться заблокировать.
— Что посоветуете?
— Действовать быстро и не светиться. Я запущу процесс сегодня, а вы пока... ну, не знаю. В Твери побудьте? Если что – подъедете, подпишете, вопросы решите.
Я вздохнул. Ещё несколько дней в Твери. В маминой квартире. Без Софьи, без Кати, без моего дивана и их смеха.