Я засмеялся.
— Договорились.
Положил трубку и застыл, глядя на телефон и улыбаясь, как дурак. Хорошо, что никто не видит.
Столько лет считал, что любовь – это для подростков, для поэтов, для тех, кто ещё не обжёгся; что взрослые люди договариваются, строят отношения на взаимном уважении и удобстве, а все эти «бабочки в животе» – просто гормоны, которые со временем проходят. Я так и жил, держал дистанцию, всегда знал, что завтра могу уйти, и меня подобный расклад совсем не ранил.
Вспомнил свою первую любовь, Варварушку из параллельного класса. У неё тоже были длинные волосы, видать, у меня такой фетиш. Я сох по ней два года. Писал стихи (боже, какие же это убогие были стихи), дарил цветы на Восьмое марта, провожал до дома, а она будто бы не замечала меня. Встречалась со старшеклассником, который играл на гитаре и курил за школой. А я страдал. Да так страдал, что не спал по ночам, желая залезть на крышу и завыть на луну!
Потом, в институте, у меня была Машка. С ней мы встречались месяца три, а я тогда думал, что наша любовь навсегда. Ревновал её к каждому столбу, и, когда она в итоге ушла от меня к другому, разбил кулак о стену в общежитии, и ещё неделю ходил мрачнее тучи. Сейчас смешно вспоминать.
Вскоре я влюбился в работу. Первые сделки, первые деньги, первые реальные успехи… Женщины стали приходить и уходить, я перестал за них цепляться, перестал ждать и верить. В какой-то момент решил, что лучше не привязываться к людям. Научился отключать чувства, как ненужный функционал. С женщинами было просто: отличная ночь, прекрасное утро и «я позвоню». Иногда звонил, чаще нет. Они обижались, некоторые даже плакали, устраивали сцены, а я смотрел на них и не понимал: зачем этот цирк? Мы же взрослые люди, чего вы хотите?
И вот теперь – Софья, которой, вообще-то, не помешали бы «юношеские» эмоции.
Я больше не пишу стихи, не таскаюсь под окнами, не теряю голову. Но когда она не рядом, у меня внутри что-то болит, неприятно так, ноюще. Я ловлю себя на том, что думаю о ней в перерывах между встречами, что прокручиваю в голове её фразы, что улыбаюсь, вспоминая, как она морщит нос. И при чём я не испытываю эйфории, от которой подростки совершают глупости, и я никогда не скажу что-то вроде «я умру без тебя», бред. Конечно же нет, не умру. Но я точно хочу сказать: «мне хорошо, когда ты рядом, и я сделаю всё, чтобы и тебе было хорошо».
Я вспомнил, как вчера, сидя на маминой кухне, понял: я хочу с ней стареть. Хочу видеть, как у неё появляются морщинки, как седеют волосы, как она становится ещё красивее от времени. Хочу просыпаться рядом и знать, что это не сон, что она никуда не денется. Хочу, чтобы мы вместе прошли через всё дерьмо, которое ещё будет, и вышли из него, держась за руки.
***
Остаток дня прошёл в неприятном оцепенении. Вернулся в Тверь, купил продуктов на пару дней, позвонил Волохину, доложил обстановку. Он остался доволен.
Вечером я сидел на кухне, пил чай и смотрел в окно, разглядывая панельные дома из моего детства. Где-то лаяла собака, где-то играла музыка. Жизнь шла своим чередом.
Снова лёг на кровать сестры. Хочу домой.
Телефон лежал рядом, экран то загорался, то гас. Я перечитывал переписку с Софьей. Последнее сообщение: «Я тоже скучаю».
Надо было слышать её голос. Видеть её лицо.
Я нажал видеозвонок. Гудок, второй – и на экране появилась Софья. Растрёпанная, в моей футболке, с чашкой в руках. Прекрасный вид. Камера слегка дрожала. Видимо, она устроилась на диване.
— Привет, — сказала она, и улыбнулась, но как-то... натянуто? Или мне показалось?
— Привет, — я тоже улыбнулся. — Как проходит вечер?
— Нормально. Катя покупалась, недавно ушла спать. — Она помолчала, разглядывая меня через экран. — А ты чего такой? Устал?
— Есть немного. День сегодня был... продуктивный. — Я вздохнул. — Ещё раз прости. Я правда хотел вернуться сегодня. Знаешь, что мы сделаем, когда приеду?
— Что?
— Пойдём на настоящее свидание. Пойдём в ресторан, потом гулять, потом… не знаю. Что ты хочешь? Дай мне ориентир, я всё устрою.
Она улыбнулась.
— Хочу, чтобы ты был рядом. Это уже хорошее свидание.
— Ага, ты ещё скажи, что гулять по парку в минус тридцать тоже хорошее свидание, — фыркнул я. Хотя, может, для молодой девчонки это именно то, чего она хочет. Не цистит заработать на холодной лавочке, конечно же, а просто погулять и поболтать о всякой ерунде. Но всё же меня такой расклад не очень привлекал. — Ты заслуживаешь нормального ухаживания. Как только вернусь, устроим всё как положено – цветы, ресторан, глупые разговоры до утра.