И… что?
Теперь этот зверь пылится на подземной парковке в Москве. Я на нём почти не езжу. По работе, вон, как сейчас, арендую машины или беру каршеринг. В пробках толкаться смысла нет, проще такси вызвать или метро, если уж совсем прижмёт. А когда выезжаю за город, то всё равно больше смотрю на дорогу, чем наслаждаюсь движением. Я пришёл к выводу, что машина – просто средство перемещения. Дорогое, красивое, но, всё-таки, средство. Лексус для меня стал машиной выходного дня.
Сколько лет я считал, что это и есть показатель успеха? Что Лексус, часы, костюм от дорогого бренда отделяют меня от того пацана, который таскал мать из вытрезвителей и спал на продавленном матрасе? Для меня статус превратился в доказательство для всех, кто сомневался во мне. И, пожалуй, в первую очередь для мамы. Смотри, мол, я смог. Вылез из дерьма и теперь вон какой.
Да вот, – досадно, – она не смотрела. Ей всегда было плевать на мои машины и часы, потому что ей нужен был сын, а не его безделушки.
Да, наверное, проще продать своего зверя и купить здесь квартиру для семьи. Чтобы и я сам, приезжая сюда, ночевал в нормальной комнате, которая не будет напоминать о прошлом. И что смешно: я ни капли не жалею. Не пытаюсь найти оправдание, чтобы оставить машину.
Я представил, как сестра будет бегать по комнатам, выбирать, где поставит кровать и куда повесит свои рисунки. Представил, как мы все вместе сядем на кухне за большой стол, чтобы всем хватило места.
Наверное, это и есть та самая «новая жизнь», о которой все говорят. Непривычно осознавать, что появляются вещи, которые нынче кажутся мне важнее, чем дорогущая тачка.
Присел на лавку, изменил фильтры и начал листать объявления заново. Двушка, недорогая, но в приличном районе. Требуется ремонт.
Третий вариант в списке привлёк внимание, потому что рядом был парк и школа. Цена смешная, за такие деньги в Москве даже студию не купишь. Набрал номер.
— Алло? — голос в трубке показался смутно знакомым.
— Здравствуйте, по поводу квартиры звоню. Ещё актуально?
— Актуально, да.
— Могу сегодня подъехать, посмотреть?
— Да, в котором часу?
— Был бы рад прямо сейчас. Я недалеко.
Пауза.
Собеседник назвал адрес и у меня челюсть отвисла. Это был тот самый дом, где я когда-то, в старших классах, проводил вечера у друга. Мы там уроки вместе делали, музыку слушали, мечтали о том, как уедем в Москву и покорим мир.
— Через полчаса буду, — сказал я и нажал отбой.
***
Дом почти не изменился. Те же старые тополя во дворе, те же качели, на которых мы когда-то качались.
Подъезд встретил меня сыростью, а когда-то здесь пахло иначе – пирожками от соседки снизу, табаком из квартиры напротив, где жил вечно ворчливый дядька. Теперь запахи смешались в неуловимый букет старых домов, который ни с чем не перепутаешь.
Я поднялся на третий этаж. Время будто сворачивалось. Ступеньки те же, с выщербленными краями. Перила те же, крашенные зелёной краской, как в те годы, когда мы с Костей, моим школьным другом, сидели на них, болтая ногами, и обсуждали жизнь. Костян тогда говорил: «Вот увидишь, Жень, мы там такие дела закрутим! Я буду знаменитым музыкантом, а ты... ты будешь моим продюсером». Я смеялся и говорил, что лучше буду просто богатым. Мы оба тогда не знали, что жизнь разведёт нас так далеко. Костя уехал в Питер, играет в каком-то оркестре, кажется. Я в Москву, стал тем, кем стал.
Я остановился на лестничной площадке и прислушался. Где-то за дверью лаяла собака, работал телевизор, и я вспомнил, как когда-то здесь сквозь стены пробивались знакомые интонации ведущего «Поля чудес». Улыбнулся. Мы же с Костяном, запершись в его комнате, пока его родителей не было дома, слушали на всю другую музыку – «Кино», «Наутилус», даже «Руки вверх». А потом уже стали открывать для себя западные группы и спорили, кто круче. Костян всегда топил за Курта Кобейна, а мне больше нравился Эдди Веддер, но для сохранения дружеского равновесия приходилось признавать, что оба хороши.
Перед глазами всплыла картинка: мы сидим на подоконнике, открыв окно, и дым от сигарет улетает в ночное небо. Мать Кости ругалась, что мы проветриваем по полчаса, но потом махнула рукой – подростки, что с них взять. А мы мечтали. О том, как уедем. Как станем взрослыми и важными. Как никогда не будем жить в таких домах, с такими лестницами и такими соседями.