— А ты? — Костя посмотрел на меня. — Рассказывай. Я про тебя только по интернету и знаю. Громов, инвестор, сделки, скандалы. А потом вдруг картину жжёшь, школу восстанавливаешь, сестру забираешь. Что случилось?
Я сделал ещё глоток.
— Жизнь случилась, — отставил кружку. — Помнишь, как у меня отец умер?
Костя помрачнел.
— Помню. Царствие небесное. Хороший мужик был.
— Был. А мать после него… ты знаешь, как оно бывает. Сначала горе, потом бутылка, потом мужики. Я пытался её вытащить, но в итоге сбежал в Москву, сделал карьеру, заработал денег. Думал, что это решит все проблемы. Как-то не задалось.
— Деньги не всё решают, — согласился Костя. — Облегчают жизнь, факт, но я на своих свадьбах насмотрелся на богатых, которые несчастнее бедных.
— Вот-вот. Я, Костян, думал, что живу на полную катушку, а потом вдруг понял, что все женщины – на одну ночь, друзья – только по работе, а дом и не дом вовсе, так, пустая шикарная квартира. Думал, что вот он, мой успех, что я молодец, потому что смог подняться.
— А потом?
— Встретил одну девушку, но там... сложно.
— Чего сложного? — Костя оживился. — Красивая? Умная? Богатая?
— Красивая, — улыбнулся я. — Умная, да вот… очень молодая.
— Молодая – это сколько? Лет двадцать пять? — он хмыкнул. — Десять лет разницы… ну, допустим.
— Пятнадцать, — сказал я, глядя в кружку.
Костя поперхнулся пивом. Закашлялся, вытер губы тыльной стороной ладони и уставился на меня круглыми глазами.
— Пятнадцать?! То есть ей... девятнадцать?!
— Девятнадцать.
Он присвистнул, откинулся назад, потом снова наклонился ко мне.
— Ну ты, Громов, жук. Я думал, ты там по деловым бабам ударяешь, а ты вон как... Слушай, ну, деньги у тебя есть, почему бы и нет. Такие девки сейчас на всё готовы, лишь бы за мужика с баблом заскочить.
Я покачал головой:
— Не в деньгах дело, Костян. Она не из таких.
— Ага, все они так говорят, — отмахнулся он, но, увидев моё лицо, остыл. — Ладно-ладно, не кипятись. Где ты её откопал?
— На выставке. Она скрипачка. Учится в консерватории.
— Консерватория, — Костя присвистнул ещё раз. — Тебя, я смотрю, музыка никак отпускать не хочет. Так, а чего она в тебе тогда нашла, если не деньги? Ты ж старый, лысый скоро будешь...
— Сам ты лысый, — усмехнулся я. Старый. Он сказал это в шутку, но мысль уже засела.
Костя разошёлся, отставил кружку и подался вперёд, понизив голос до заговорщицкого шёпота:
— Слушай, Жень, а ты уверен, что она не... ну, того... специально всё подстроила?
— Чего? — я напрягся.
— Ну, познакомилась с тобой не случайно. Ты ж у нас теперь фигура известная. А ты раньше где-то её видел? Может, она тебя давно пасла?
Я хотел отмахнуться, но Софья сама говорила: «Я знаю, какой ты. Я всё про тебя читала. Видела ролики, статьи...» И ещё тогда, в её доме, она призналась, что была одержима мной с шестнадцати лет. Следила, высчитывала дни, ждала…
— Нет, — сказал я. — Она не такая.
— А ты проверял? — Костя поднял бровь. — Ну, типа, может, ей просто квартира в Москве нужна, или... не знаю. У вас, у богатых, свои тараканы.
— Костян, заткнись. Ты её не знаешь.
— Ладно, всё, молчу. — Он поднял руки в примирительном жесте. — Просто за тебя переживаю.
Я отхлебнул пива, прогоняя неприятный осадок. Костя, конечно, хороший мужик, но языком молоть мастер.
— Мы стали общаться с Софьей, потому что она была изображена на картине, которую я сжёг, — захотелось немного просветить его, чтобы он понял, что нас связало с ней на самом деле. — Художник, её друг детства, выставил её на торги без спроса. А она… она такая… чистая, понимаешь? Не от мира сего. И за разницу в возрасте, поверь, я тоже себя грызу, но ничего не могу поделать. Она заставила меня посмотреть на себя со стороны, увидеть, во что я превратился.
После моей тирады Костик нахмурился, стал серьёзным.
— Надеешься, что у вас что-то получится?
— Надеюсь. Глупо?
— Нет, — он покачал головой. — Без надежды нельзя, Жень. Иначе зачем всё? А этот художник, он что, до сих пор её преследует?
Я напрягся.
— Откуда знаешь?
— Ты сам сказал: «друг детства». Я подумал, что такие типы просто так не отстают. У меня в оркестре одна такая была, её бывший два года терроризировал, пока в полицию не заявили.
Я хмыкнул.
— Он пишет ей сообщения, с левых аккаунтов. Если перейдёт черту – пойдём в полицию.