— Почему?
— Потому что, если бы ты был тем монстром, про которого пишут, ты бы ухмыльнулся и продолжил. А ты растерялся. Ты реально испугался, что я обижусь!
Она смеётся, а я вспоминаю тот вечер. Как я стоял, размазывая сопли про её губы, а она смотрела на меня этими своими глазищами.
— И, вообще-то, — говорит она, успокаиваясь, — я надеялась, что на автостанции ты пройдёшь мимо и не заметишь меня. А ты подошёл.
— Не надо было?!
— Я тогда почувствовала страх, потому что допустила мысль, что могу ошибаться в тебе! А ты стал рассказывать про семью и я поняла, что ты такой же, как я. Сломанный.
Я хмыкаю, не сводя глаз с окна. Ветка прикольно шатается.
— А теперь скажи мне, — голос её становится серьёзным, — почему ты меня боишься?
— Я не боюсь.
— Боишься. Ты всё время ищешь подвох. Думаешь, я захочу денег, или что ты меня испортишь, или что я уйду к молодому. Признайся.
Я усмехаюсь.
— Боюсь. Боюсь, что ты однажды проснёшься и решишь: нахрена тебе старый пердун с кучей тараканов? Всё чаще думаю о том, что ты заслуживаешь кого-то, с кем можно дурачиться, в кино ходить, детей рожать. Я, конечно, пока ещё ноги таскаю...
— О господи, — она смеётся. — Жень, ты себя со стороны слышишь? У тебя что, ноги уже болят?
— Нет, — бурчу я. — Но через двадцать лет будут.
— Через двадцать лет у меня тоже будут. И морщины. И целлюлит, наверное. И что? Мы вместе будем старыми и больными. Или ты думал, я вечно молодой останусь? Ты мне нужен сейчас, Громов. Сегодня. Завтра. Через год. А что будет через двадцать лет – кто знает? Может, мы друг друга уже достанем и разбежимся. — Она хмыкает. — Но я почему-то думаю, что не разбежимся.
— Почему?
— Потому что мы очень похожи. Больше, чем ты думаешь. И, вообще-то, я тоже боюсь, что ты вдруг встретишь какую-нибудь гламурную бизнес-леди и поймёшь, что я тебе не пара.
— Дура, — говорю я, и тут же ударяю себя по губам. — Я имею ввиду, ты лучше всех гламурных бизнес-леди вместе взятых.
— Ну-ну, — она смеётся. — Вот когда на свидание пойдём, расскажешь, чем это я лучше. Кстати, а куда пойдём?
— Не знаю, я всё ещё жду, когда ты скинешь мне список хотелок. Можем в ресторан мотнуть, чтобы вино там, свечи, музыка.
— Ой, прям как в кино.
— А ты против кино?
— Не против. А что ты хочешь, чтобы я надела?
— В смысле?
— В прямом. Во что мне одеться? Какой дресс-код?
Я фыркаю.
— Соф, я тебе что, стилист? Что хочешь, то и надевай.
— Нет, скажи. — Она настаивает, в голосе появляются капризные нотки. — Тебе же не всё равно?
— Мне не всё равно, — соглашаюсь я. — Но диктовать, что тебе носить... я не такой мудак.
— А если я сама хочу, чтобы ты сказал? — Она тянет слова, и я прямо вижу, как она там надувает губы. — Вдруг я ошибусь?
— Не ошибёшься. Ты в любом наряде будешь красивая.
— Жень, ну скажи. — Она уже почти ноет, и это чертовски мило.
Я вздыхаю.
— Может, чёрное платье? — спрашивает она, и в голосе слышится улыбка.
— М-м-м, — тяну я, представляя. — Чёрное платье... звучит хорошо.
— Короткое?
— Софья.
— Что? Я просто спрашиваю. — Она хихикает.
— Ты надо мной издеваешься?
— Немножко. — Она делает паузу. — А если с открытой спиной?
Я мычу, прикрывая глаза. Она в чёрном платье, с открытой спиной, выходит из машины, а я стою и смотрю, как прохожие сворачивают шеи.
— Ты меня сейчас специально дразнишь?
— Может быть. — Она говорит это так невинно, что я точно знаю – да, специально. — А ещё чулки можно. И шпильки. Ты любишь шпильки?
— Софья, — я уже смеюсь. — Ты хочешь устроить со мной секс по телефону?
— Что? Я просто интересуюсь.
— Ты в моей футболке и без всего – уже зашибись.
— Футболка не для ресторана, — резонно замечает она. — Так что насчёт чулок?
Я тру лицо ладонью. Эта девчонка меня убьёт.
— Чулки – это хорошо, — сдаюсь я. — Но, если ты их наденешь, мы рискуем не дойти до ресторана.
— Почему? — в её голосе притворное удивление.
— Потому что я тебя прямо в машине... — замолкаю, понимая, что сказал лишнего. — В общем, да, в машине будет слишком жарко.
Она заливисто смеётся:
— Жень, ты такой предсказуемый.
— Я не предсказуемый, — бурчу я. — Всего лишь не уверен, что смогу держать руки при себе.