— Ладно, тогда я надену что-нибудь удобное, чтобы мы точно дошли.
— Нет уж, — перебиваю я. — Чёрное платье. Чулки. Шпильки. Я как-нибудь перетерплю. Обещаю попытаться.
— Договорились, — шепчет она, и я снова слышу в её голосе улыбку. — Кстати, чулки я уже купила.
— Ага, вот, значит, как, — теперь и мои губы расползаются в улыбке.
— Они тонкие, шелковистые, со швами сзади, с кружевной резиночкой наверху. Она слегка обхватывает бедро…
Я закрываю глаза и вижу её ноги в этих чулках со швами. Как она идёт, и шов тянется от щиколотки вверх, к бедру.
— Софья, — выдыхаю я. Кровь приливает вниз, и мой член начинает твердеть в штанах. — Тебе надо воздержаться от подробностей.
— А ещё, — она делает паузу, и я прямо слышу, как она там ухмыляется, облизывая губы, — Я думала, может, взять чёрное кружевное бельё? Чтоб с образом сочеталось.
Я мычу. В голове сплошные картинки. Она стоит перед зеркалом, выбирает, вертится, смотрит на себя. Проводит пальцем по кружеву, спускает ниже, касается себя между ног…
— Или вообще без белья? — продолжает она. — Тебе нравится, когда у девушки под платьем ничего нет?..
Сажусь на кровати, потому что лежать уже невозможно. Моя рука тянется вниз, и я еле сдерживаюсь, чтобы не расстегнуть ширинку.
— Ты специально, да?
— Что? — она делает вид, будто не понимает. — Я хочу, чтоб тебе понравилось. Чтоб ты смотрел на меня и думал, какая я красивая.
— Я всегда так думаю и буду думать, даже если ты в мешке от картошки придёшь.
— Мешок оставь для Мерилин Монро. Я её не переплюну. — она тихонько смеётся, и я слышу, как её дыхание учащается. — И ещё я хочу, чтобы ты через стол на меня смотрел, и я видела, как в твоих глазах загораются искры. Хочу, чтобы тебе хотелось заняться со мной любовь прямо там.
— От того, как ты подаёшь мне наше свидание, я уже этого хочу.
— Правда? — в её голосе удивление, смешанное с довольством, и она томно вздыхает. Я не могу представить ничего, кроме как то, что она сейчас ласкает себя.
— Правда. — Я ложусь обратно, сглатывая. — Ты про чулки рассказываешь, а я тут... представляю, как снимаю с тебя платье.
— М-м-м, — уверен, сейчас её губы растянулись в улыбке. — А представляешь, как мы в ресторан заходим? Ты меня за руку держишь, вперёд пропускаешь. Все смотрят. На тебя, на меня. А я знаю, что под платьем только чулки и ничего больше.
— Господи, — вырывается у меня, и я наконец расстёгиваю штаны, беру себя в руку, сжимаю. — Софья, если ты ещё слово скажешь, мне придётся...
— Что? — спрашивает она с невинным любопытством.
— Придётся к рукоблудию прибегнуть, — бурчу я, начиная медленно двигать рукой вверх-вниз. — И это ты виновата. Ты меня довела, проказница.
Она заливается искренним смехом и продолжает:
— Я фантазировала, как ты будешь сидеть напротив, смотреть на меня, мы будем болтать ни о чём, и я ненарочно сниму под столом туфельку и поглажу тебя по ноге. А потом, если вдруг решишь подсесть, ты мог бы провести пальцами по краю чулка, положить ладонь между моих ног, немного подзадрать платье, поднимаясь выше, и я бы раздвинула ноги…
— Софья! — перебиваю я, чувствуя, как близко подкатывает оргазм. — Если ты не замолчишь, я...
— Что сделаешь? — в её голосе сплошное кокетство. — Приедешь и накажешь меня?
— Приеду и накажу.
Она смеётся:
— Тогда приезжай скорее, Громов.
И бросает трубку. Вот же паршивка!
И что мне теперь делать с этим стояком?..
***
Понедельник начался с кофе и звонков. Первым делом набрал Волохина.
— Артём Леонидович, докладываю. Сейчас лечу в администрацию, дожимать оставшиеся бумаги.
— Молодец, Женя. В офисе тоже всё пучком. Давай, закрывай вопрос и возвращайся. Без тебя тут скучно.
Я усмехнулся. Волохин скучает? Это что-то новенькое. Ну да ладно, пока он там, пьёт кофе в удобном кресле, у меня начинается день бесконечных согласований.
Воробьёв встретил меня с кипой бумаг, которые нужно было подписать здесь и сейчас. Я сидел в его кабинете и ставил подписи на каждом листе. Его секретарша носила документы из кабинета в кабинет, согласовывала с юристами, с архитекторами, с кем-то ещё.
К обеду я понял, что голова уже не варит. Вышел на улицу, купил в ларьке сэндвич и сок, съел всё на лавочке, созвонился с Софьей.
Вторник же прошёл медленнее из-за ожидания.
Я сидел в кафе через дорогу от администрации, пил кофе и ждал звонка. Воробьёв обещал, что к обеду все бумаги будут готовы. Обед давно прошёл, а тишина тянулась.