Я остановился, посмотрел на неё. Она замолчала.
— Есть, Лида. Подслушивать нехорошо.
— А девушка... это та самая, для которой вы крем покупали?
Я не ответил. Развернулся и пошёл к лифту. За спиной повисло молчание.
***
В такси я наконец выдохнул. В голове крутилось: суббота, шашлыки, Волохин, надо как-то всё успеть. В пятницу свидание, обязательно. В субботу − дача. Интересно, как Софья отреагирует на перспективу провести выходные с моим начальником? А Катя? Ладно, разберёмся.
Дверь открыла сестрёнка. Она вцепилась в меня так, будто я не неделю отсутствовал, а год воевал где-то.
— Женька! — завопила она, повиснув на шее. — Ты приехал!
— Отпусти, задушишь, — усмехнулся я, пытаясь сохранить равновесие и не выронить пакеты.
Из кухни вышла Софья, подарив мне теплейшую улыбку, и я тут же расцвёл.
— Привет, путешественник.
— Привет, — я чмокнул её в щёку. — Пакет разберём и всё расскажу.
Мы прошли в гостиную. Я сгрузил пакеты на журнальный столик. Катя уже нетерпеливо заглядывала внутрь.
— Так, — я начал доставать содержимое. — Это тебе, — протянул сестре пакет с мармеладными мишками, от которых она постоянно теряла голову. — Это тебе, — Софье − коробку дорогих конфет, которые прихватил по дороге. — А это, — я вытащил потрёпанного плюшевого зайца, — от бабы Нины. Передала, чтоб ты не забывала.
Катя взяла зайца и любовно прижала к груди:
— Это же тот самый!
— Тот самый. С оторванным ухом, но баба Нина его заштопала. Говорит, ты его хотела.
— Хотела! Спасибо, Жень! Спасибо, баба Нина!
Она умчалась в свою комнату, видимо, знакомить зайца с розовым кроликом. Мы с Софьей остались вдвоём.
— Как ты? — спросила она, подходя ближе.
— Устал, — честно признался я. — Жуть как хочу в душ. Смыть с себя всю эту неделю, Тверь, чиновников, грабителей...
— Грабителей? — она нахмурилась.
— Потом расскажу. Не бери в голову, — я чмокнул её в губы. — Дай мне полчаса.
— Иди, — она улыбнулась. — Я пока чай заварю.
Я рванул в ванную. Горячая вода текла по лицу, по плечам, смывая дорожную пыль, усталость, воспоминания о Вите с его дружками, о нотариусе, о бесконечных подписях. Я стоял под душем и думал о том, как хорошо дома.
Вышел я уже чистый, взъерошенный, в свежих джинсах и футболке. Прям жить захотелось.
Катя сидела на диване и с упоением уничтожала мармеладных мишек, зайца пристроив рядом. Софья уткнулась в телефон, сосредоточенно хмурясь.
— Что там? — спросил я, плюхаясь рядом.
— Да так, — она быстро убрала телефон. — Ничего важного.
Я заподозрил, что она читает сообщения от Аркаши, но решил не давить. Сначала надо решить другие вопросы.
— Катюх, — позвал я, — можешь на минуту отвлечься от геноцида мишек?
Она подняла голову, жуя.
— Могу. А что?
— Слушай, тут такое дело. В пятницу вечером мне нужно будет отлучиться по делам. Ты сможешь одна дома посидеть?
Катя перестала жевать.
— А Софья? Она тоже уйдёт?
— Софье тоже надо будет... по своим делам, — я покосился на неё. — Так что ты останешься за главную. Но я всё организую: закажем тебе пиццу, любую, какую захочешь. Купим ещё сладостей, включим телик, будешь смотреть свои мультики сколько влезет. Хочешь, я тебе планшет заряжу? Или книжку новую скачаю? Что ты любишь?
Катя задумалась. Было видно, что она колеблется. Идея побыть одной, без взрослых, её одновременно привлекала и пугала.
— Я могу смотреть мультики до самой ночи?
— Хоть до утра.
— А пиццу можно с ананасами?
— С ананасами так с ананасами.
Она хихикнула.
— А можно я зайца с собой возьму на диван?
— Заяц твой, делай с ним что хочешь.
Катя ещё подумала, потом выдала:
— Ладно, я согласна. Но пиццу, чур, большую!
— Договорились. — Я перевёл дух.
Она схватила зайца, пакет с мишками и, ехидно смеясь, ушла в свою комнату, оставив нас вдвоём.
Я посмотрел на Софью. Она смотрела на меня.
— Я скучал, — сказал я, притягивая её к себе.
— Я тоже, — она уткнулась носом мне в шею, и я почувствовал, как она улыбается. — Очень.
Я думал о том, как хорошо, что есть куда возвращаться. Катя шуршала в своей комнате, за окном шумел город, а в руках у меня было всё, что нужно.
— Кстати, — я отстранился, чтобы видеть её лицо. — У меня для тебя две новости. Одна хорошая, одна… не плохая, но неожиданная.