Он также заметил, что правый курсор поменял цвет с красного на зеленый. Но и это еще не все. Они, эти курсоры, как и прежде, имеют вид сжатых кулачков. Но теперь уже не с одним «пальцем», а с двумя…
Дэн стал водить курсором по всей поверхности экрана, по всему полю. Решение оказалось верным (да и единственно возможным). В левом нижнем углу – стоило подвести туда курсор – высветилась кнопка РЕСТАРТ.
Дэн кликнул на эту кнопку. Первым признаком того, что он идет в верном направлении, стала воцарившаяся в «каморе» тишина.
В помещении прозвучал спокойный – подчеркнуто даже спокойный – голос Павла Алексеевич:
– Часовщик, показания времени?!
– Местное физическое время: месяц май, шестое число, один час… тридцать одна минута!
– Предлагаю перевести время в разряд оперативного! Логинов, вы не против?
– Это важно сделать немедленно?
– Да, немедленно!
– Спасибо за подсказку! – В голосе «стажера» вдруг проскользнули властные – удивившие и его самого – нотки. – Часовщик, вы готовы?
– Готов выставить!
– Переходим в режим оперативного времени!
После небольшой паузы раздался хрипловатый голос Петра Иммануиловича:
– Оперативное время… выставлено! Оно совпадает с местным физическим временем… Сообщаю показания: месяц май, шестое число, один час… тридцать одна минута!
– Павел Алексеевич, а… что это нам дает? – продолжая заниматься реанимацией своей рабочей панели, спросил Логинов. – Какой смысл вкладывается в термин «оперативное время»?
– В этом режиме можно останавливать физическое время событийных роликов, – пояснил Редактор. – Это если коротко.
– Уже интересно… Но… зачем? Какая цель ставится? Какая в том практическая цель… если, конечно, мы не собираемся ограбить банк?
– Цель, как минимум, двоякая. Во-первых, войдя в этот режим, а затем и осуществив остановку времени в нужный момент, редакционная команда получает время для сбора информации, анализа и принятия решения. При этом зачастую нет альтернативы этому режиму, поскольку действовать, как правило, приходится в цейтноте, при форс-мажорных обстоятельствах.
– Это как у врачей «скорой» при вызове к тяжело больному, когда каждая секунда дорога?
– Хорошее сравнение… Вот только бригада «скорой» не способна останавливать время!
– А мы – способны?
– В наших силах если и не остановить на сколь-нибудь долго, то хотя бы приостановить течение времени в доступном нам временном канале.
– Что «во-вторых»?
– Во-вторых, и это тоже очень важно… Только из режима «оперативное время» можно перейти в другой режим – а именно, войти в операционное время, чтобы уже в нем осуществить необходимые изменения, отредактировать то или иное событие.
В помещении редакции вновь воцарилась тишина. Павел Алексеевич, наблюдая за действиями своего подопечного, думал о том, что только что произошло, чему он сам был свидетелем. Шестое мая, половина второго ночи… Теперь он хотя бы отчасти понимал, чем была вызвана остановка Живой ленты Московской редакции – а она, лента, двое суток назад застыла, казалось, намертво именно на этой временной отсечке.
Ему ведь и самому в ночь, когда над Москвой бушевала яростная гроза, пришлось приложить максимум усилий, чтобы продернуть ленту вперед – всего-то на два часа, но вперед!..
Он тогда пошел на отчаянный риск; но действовал он осознанно – на грани возможного и дозволенного. Пришлось пожертвовать даже служебным помещением Третьей редакции в Петровском переулке…
Именно тот «грозовой» сеанс послужил формальным поводом для международного расследования. Именно из-за этого происшествия в Москве появился со своей небольшой командой представитель Третейского судьи иезуит Кваттрочи, распорядившийся заблокировать лицензию у одного из участников ЧП и отправить на тщательно охраняемую базу «Ромео-Один» двух аквалонских инспекторов, изолировав их там на двое суток.
Тогда, в ту грозовую ночь, ему, редактору Третьего, при помощи и содействии всех структур, подразделений и служб Московской редакции удалось продвинуть, продернуть ленту на два часа вперед – до отметки в 03.30. Она, эта историческая событийная лента, за обслуживание которой отвечает Московская редакция и сразу несколько Гильдий, и сейчас, в настоящее время, не доступна далее этой отметки.
Иными словами, никто, ни один человек, включая руководство Московской редакции и главу гильдии Хранителей, сейчас не знает того, что может произойти уже в самом ближнем времени, не ведает, что может случиться с каждым из них по отдельности, или со всеми ними вместе взятыми… До наступления времени «Ч» осталось менее двух часов.