Отец, с трудом держась на ногах, кричал мне бежать, и я, не осознавая всего ужаса, что происходило вокруг, выбежала из кареты. Сердце бешено колотилось в груди, когда я услышала шаги преследователей, их злые крики, хищный смех, пока я мчалась в лес. Я помню только, как ветки щипали моё лицо, как я бежала, не думая, не осознавая, что скрыться в лесу может быть единственным шансом на спасение.
Я бежала бесконечно, ноги едва касались земли, но в голове крутилась лишь одна мысль — почему? Почему они напали на нас? Ответ не приходил, словно сама реальность пыталась вырвать его из меня, не давая покоя. Бегство было невыносимо долгим, мир вокруг становился всё более чуждым и враждебным, но среди этого хаоса что-то всплыло. Вспышка в памяти, мгновение, которое меня остановило.
Маски. Маски наёмников, тускло мерцавшие в свете умирающего дня. На них была эмблема — перечёркнутое солнце, странный символ, который я не могла забыть. Он не был просто картинкой, он был знаком. Знаком тех, кто служил Церкви. Фанатики, что всегда были там, где темные дела, готовые выжигать всё на своём пути. Я узнала их. Даже если их лица оставались скрытыми за масками, эта эмблема была лицом врага. Как невыносимая метка на моём сердце. Я видела их в лицо, и хотя их глаза не встречались с моими, я знала: они были там. Они были здесь. В этот момент, с каждым шагом, я чувствовала, как страх и ненависть перемешиваются в одно — и я знала, что должна была выжить.
Пять дней я блуждала по лесу, не зная, где найти пищу, как выжить, и вдруг… Я почувствовала, что на меня кто-то смотрит. Это был человек. Он подошёл ко мне, не спеша, и его глаза сразу вызвали доверие. Глава гильдии, как он представился. Он был на своём пути, возвращался с задания. Он накормил меня, выслушал, даже несмотря на всю боль и страх, что я не могла скрыть.
Он сказал, что мне нужно спрятаться, что теперь у меня нет дома, что единственный способ выжить — это скрыться. Он помог мне замаскироваться, используя магию, так, чтобы меня никто не узнал. И когда я стояла перед ним, почти в отчаянии, он назвал меня своей племянницей. Гильдия приняла меня, и это стало моим новым домом. Здесь, среди наёмников, я смогла найти укрытие. Я была их, и они были моими. Таков был закон гильдии.
Я снова оказалась в этой ночной тишине, в этом кошмаре, и была готова снова проснуться, вернуться в реальность, но все это снова захватило меня, как тогда, когда я потеряла всё, что любила.
Моя рука дрожала, когда я пыталась вытереть слёзы. Но всего этого не было, только пустота.
Утро встретило меня холодным, пустым светом. Я не могла оставаться здесь, среди этих стен, среди воспоминаний, которые тянулись за мной, как тень. В гильдии меня ждали, и, несмотря на все, что произошло, я не могла позволить себе забыть, что здесь я снова становлюсь частью чего-то большего. Уж так было принято у наёмников — уходить, не попрощавшись, не показывая слабости. И я ушла, быстро, без раздумий.
Путь был знакомым, как старая песня, но что-то в этом разе казалось иным. Сердце билось быстрее, и я не могла понять, почему. Всё, что я хотела — это вернуться в гильдию, вернуться к тем лицам, что были мне семьёй в мире, где не было ничего постоянного. Но как только я пересекла порог, меня встретил тот, кто нарушил эту привычную атмосферу.
Мужчина средних лет, с мрачным взглядом, строгими манерами и такой неподдельной решимостью в каждом жесте, стоял у одного из столов. Он был неподвижен, как каменная статуя, и его присутствие словно отрезало воздух вокруг. Я сразу поняла — это не был обычный заказчик. Он был кем-то больше, чем просто человеком, ищущим наёмников для выполнения грязной работы. Его глаза, холодные и бесстрастные, не оставляли сомнений — этот человек не просто пришёл за услугами. Он был здесь по какой-то важной причине.
Он не стал терять времени, и, подходя ко мне, представился. Его голос был уверенным, с тем оттенком, который я раньше слышала, но не могла вспомнить, где именно.
— Я Дариус, — произнёс он, не отрывая взгляда от меня. Его голос был низким и уверенным, будто не допускающим сомнений. — А ты — дочь Вильяма. Хотя и не похожа.
Эти слова эхом отозвались в моем сознании. Воспоминания нахлынули на меня, и я не могла удержаться от того, чтобы не вспомнить его лицо — лицо, которое я давно забыла, но которое теперь вновь возникло в моей памяти. Тот самый Дариус… Он был тем, кто стоял рядом с моим отцом, тем, кто пережил его смерть. Но что ему нужно от меня?