И он кричал мне: «Беги дура! Он же больной!» Сердце же шептало: «Ты всегда знала, какой он веселый и тихонько посмеивалась над его шутками.»
— Ваня, я хочу выйти, — сказала я и на негнущихся ногах пошла к двери. Она оказалась запертой.
— Не раньше, детка, чем поможешь мне сдать экземпляр для анализа. Сам я боюсь, не справлюсь.
Глава 8.
У вас было ощущение, что вас снимают скрытой камерой, настолько все происходящее кажется бредом? А, самое страшное, что вам в этом хочется остаться, остановить время и только смотреть, как длинные пальцы расстегивают ремень, тянут вниз замочек молнии.
Медленно, протяжно.
Да что же это!
Нет, это все неправильно.
Надо понять, где родители оставили пробел в моем воспитании. Да еще такой, что, кажется я свихнулась. Я сошла с ума. Потому что только безумные, так завороженно смотря на твердую мужскую плоть. Член, Старикова. Называй уже все своими именами! Огромный, влажный, твердый хуй.
Я облизнулась и неосознанно сделала шаг с Ване.
Обычно это змея поддается гипнозу, но кажется, этот чертов змей-искуситель заколдовал меня.
— Хочешь сказать, что вчерашний разговор в силе и ты здесь, чтобы доказать мне свою состоятельность как мужчины и эксклюзивную благосклонность? — заговорила я, чтобы снять хоть часть охватившего меня дурмана.
— У-у, черт! — выругался Ваня и сел ровнее, словно ему стало неудобно. — Малыш. Обожаю, когда ты говоришь умные словечки. У меня такой стояк на это, что иногда ладонь болела передергивать.
— Самому? Ты же сказал, что не справишься.
— Поймала, — усмехнулся он и вдруг резко наклонился и схватил меня за руку.
— А теперь поймай-ка его. Он просится в твои ручки.
— А разве орава поклонниц не ждет великой благости коснуться твоей волшебной палочки?
Он рассмеялся. Опять. Кажется, у меня входит в привычку его смешить. Это конечно здорово, если бы не вся серьезность момента.
— Окей, Старикова. Ты из меня прямо полового гиганта делаешь. Лестно конечно, но если по большому счету разобраться. Со сколькими девушками ты меня видела?
— совершенно серьезно спросил он, поглаживая большим пальцем мою руку, от чего легкие импульсы мурашами разбегались по коже.
Я попыталась сосредоточится на его словах, но вид вздыбленного члена мне очень мешал. Я провела языком по губам и взглянула Ване в глаза. Он ждал ответа, часто опуская взгляд на мою грудь.
— Кроме Лоры? — смогла я выговорить, хотя мой голос напоминал скорее шепот.
Он чуть нахмурил брови и кивнул.
— Кроме неё.
И вот тут я посыпалась. Потому что в голову ничего не приходило. Он был душой компании, любил пошутить, полапать девчонок, но ведь действительно… Ни с кем не встречался. Ни с кем.
— То, то и оно, — усмехнулся он, правильно поняв мое замешательство и резко дернул меня на себя. Рукой заставив обхватить крупную, подрагивающую головку члена, пока его рука сжала одно из полушарий.
— Корзун, что ты... - мне действительно становилось все страшнее. Я ему нужна? Только я?
— Вчера мы договорились, что ты проследишь за сдачей анализа. Дезинфекцию я провел без тебя, сдал анализ крови. Знаешь, как мне было страшно? Теперь вот сперма. Незнакомое помещение, твои родственники. Я сам точно не справлюсь, — шутливо лепетал он, одной рукой направляя мои пальцы на его члене, другой поглаживая моё сосок.
— Врешь, конечно, — хихикнула я на его шуточный тон в голосе, хотя внизу живота уже закручивался ураган, а сердце отбило неистовый ритм.
— Вру, но ты ведь хочешь мне помочь? Я знаю.
Я сглотнула. Тело отяжелело, а ноги наконец подкосились.
— Рукой. Вверх и вниз, — хрипло прошептал он.
Я все еще не могла двигаться, сгорая от стыда, смешанного с желанием.
— Смелей Старикова. Это не экзаменационный билет.
Нет, на экзамене легче. Там я всегда знаю, что делать и сказать. Но здесь. Сейчас я боялась отпугнуть счастье. И в тот момент, когда я провела по члену рукой, Ваня резко выдохнул и схватился за подлокотники, крепко их сжав.
Возбуждающее зрелище.
Мысль, что он теперь в моей власти, заставила меня быть смелее, улыбнуться. В моих руках оказался долгожданный приз, такой крепкий, твердый, что я забыла обо всем. Лора. Шевченко. Родители. Все померкло перед желанием сделать любимому приятно. Сделать его своим.
Я водила по стволу двумя руками, без отчётливо размышляя, как это должно поместиться во мне. Растянуть. Доставить удовольствие.