Светло-белая сорочка мерцала в темноте, под ней угадывались очертания тела, слишком хорошо знакомые из фантазий, которые я запрещала себе вспоминать. Всё внутри меня сжалось, обожгло — и я позволила себе быть безрассудной. Хотя бы сегодня. Хотя бы одну ночь.
Я подошла почти вплотную, дрожащими пальцами коснулась его руки, потом — щеки. Холодная маска под моими пальцами. И горячая кожа под ней.
Он не двинулся. Ждал.
Я закрыла глаза и, не давая себе времени на сомнения, потянулась и поцеловала его.
Всё вокруг исчезло.
Его губы — чуть удивлённые, но тёплые, живые. Ответные. Страстные. Его рука легла на мою талию, притянула ближе. Сердце выбивалось из грудной клетки. Всё тело отзывалось на каждое его движение — будто мы говорим на одном языке, где фразы заменены прикосновениями.
Это был он. Самуэль. Мой Самуэль.
Я уже утонула. Уже почти прошептала то, ради чего пришла.
И вдруг
— О, простите… Похоже, я не вовремя? — раздался голос из-за спины. Спокойный. С оттенком насмешки.
Я застыла. Повернула голову. И в дверном проёме — он.
Самуэль.
Живой. Настоящий. С приподнятой бровью и той самой полуулыбкой, от которой всегда щекотало внутри.
Я обернулась.
И поняла.
На том месте, где были мои руки, стоял другой.
Та же сорочка. Те же плечи. Но не тот взгляд.
В нём не было света. Ни намёка на мягкость. Только холод. Чужой, обжигающий.
Мамочки… Что я наделала?
******
Я выбежала из комнаты, едва не захлопнув за собой дверь.
Грудь сжало — от стыда, от боли, от невозможности поверить в то, что только что произошло.
Как я могла… Как я могла перепутать?
Я ведь… влюблена в Самуэля.
А поцеловала его брата.
На щеках горело, будто меня ударили.
Я не смотрела ни на кого. Ни на гостей, ни на танцующих, ни на официантов. Никто не должен был видеть мои глаза.
Я выскользнула в сторону, за колонны, подальше от взглядов и света.
Сердце било в висках. Под рёбрами — холодный ужас.
На коже всё ещё жило воспоминание о его прикосновении. И от этого хотелось кричать.
И вдруг — шаги.
Резкие, быстрые. Кто-то шёл за мной.
Я на автомате сбросила туфли — босыми ногами было проще бежать.
Каблуки жалобно постучали о мрамор, отлетели в сторону. Я понеслась вперёд, проскользнула мимо пары ошеломлённых официантов, свернула в сторону запасного выхода — и врезалась в кого-то.
— Ай! — Бланка чуть не уронила бокал. — Кассандра?! Что…
— Нам нужно уйти, — прохрипела я. — Срочно. Сейчас. Пока не поздно.
Она растерянно посмотрела на меня, но без лишних слов кивнула.
— Что случилось?
— Объясню потом. Прошу тебя Бланка
Бланка мгновенно собралась, как умеет только она.
— Тогда вперёд. Надо найти Тони.
Мы метались по периметру, пока не заметили знакомый силуэт у декоративного фонтана — он стоял спиной, опираясь на мраморный край, разговаривал с девушкой в узком платье и с блестящей тёмной маской.
— Постой… — прошептала Бланка. — Это же Ариадна.
Я только кивнула. Конечно. Та самая.
Её манера держаться, поворот головы — всё выдавало в ней девушку, о которой шептались на переменах.
Бланка подошла вперёд и, ловко встав между ними, коснулась руки Тони.
— Прости, но мы уходим. Срочно. И ты с нами.
Он растерянно моргнул.
— Что случилось?
— Объясним по дороге, — твёрдо сказала Бланка. — Но если не хочешь, чтобы нас отсюда уносили на руках, лучше поторопись.
Я стояла в тени. И в этот момент, повернув голову, увидела, как один из Феррантини стремительно спускается по лестнице.
Он шёл прямо в нашу сторону.
— Кто это? — выдохнула Бланка. — Он за нами?
— Не знаю, — сказала я.
Но знала.
Слишком прямая осанка. Слишком уверенный шаг.
Либо Сантьяго, либо Самуэль. И я не могла… не хотела знать. Не сейчас.
— Побежали, — сказала я. — Пожалуйста.
Мы вылетели через боковой выход, пересекли мощёный двор и устремились к парковке.
Машина оказалась ближе, чем я помнила. Может, просто я мчалась быстрее, чем когда-либо.
Мы забрались внутрь, захлопнули двери.
Я сползла вниз на сиденье, стараясь быть как можно ниже.
Спрятаться. Исчезнуть.
Бланка, усаживаясь рядом, бросила взгляд в окно и вдруг замерла.
— Касс…
— Что?
— Он бежал за нами. Я видела. Он смотрел тебе вслед… как будто знал, кто ты.
Я молчала.
Смотрела в пол. Сжимала пальцы. И только сейчас поняла.
На груди — пусто.
Я провела рукой по цепочке. Пусто.
Нет. Нет. Нет.
Крестик. Тот самый маленький серебряный крестик, который мама подарила мне на день рождения. Который я носила всегда. Который был как защита, как память.
Я уронила его. Там.