Я захлопнула блокнот, но не резко. Скорее… как бы притушив улыбку.
Но он заметил. Конечно, заметил.
— Ты усмехнулась, — тихо сказал он.
Я покачала головой.
— Нет.
— Да. Уголок губ. Вверх. Очень подозрительно.
Я закатила глаза и снова раскрыла тетрадь.
Но теперь уже не могла сосредоточиться. Потому что он сидел слишком близко. И потому что мне действительно было… интересно.
— Ты вообще откуда это всё знаешь? — спросила я наконец, не глядя на него.
Он пожал плечами.
— У меня мама — правозащитница. Она как-то готовилась к конференции и всё это читала вслух. Хочешь — не хочешь, а запомнишь.
— А отец?
— Отец слушал с третьей комнаты и кричал: «Санта Мария, дай мне сил».
Я рассмеялась. Вслух. Чуть громче, чем хотела.
Сама не заметила, как это случилось. Просто… внутри вдруг стало чуть легче.
А он смотрел на меня с той самой улыбкой — тёплой и чуть победной.
Словно только ради этого и пришёл.
****
— Ты хочешь, чтобы я прочитал это вслух? —
Самуэль держит мою распечатку двумя пальцами, как старую газету.
— “Хронология феминистских волн”? Прямо сейчас, на лестнице, с пафосом?
— О, Боже, нет, только не это. — Я хватаю лист и пытаюсь засунуть в рюкзак.
Он чуть улыбается.
— А зря. Это был бы идеальный момент, чтобы привлечь внимание. Вообрази: я стою на ступеньках, ветер развевает страницы… Публика в шоке, директор школы в слезах.
— Ты явно репетировал, — я фыркаю.
— Только каждый вечер перед сном, — парирует он.
Пауза. Потом серьёзнее:
— Ты серьёзно этим увлекаешься?
Я чуть напрягаюсь — в голосе нет насмешки, но мало ли.
— Да. Моя мама этим занималась. Ну, не феминизмом напрямую, но… она была за права женщин.
— Круто, — просто говорит он. И добавляет:
— Знаешь, у Маргариты Нелкен были зелёные глаза.
— Что?
Он кивает на распечатку:
— Первая женщина-депутат в Испании. Историки спорят, но говорят, что у неё были зелёные глаза. И она никогда не моргала на трибуне. Типа гипнотизировала конгресс.
Я смеюсь.
— Для спортсмена ты чересчур начитан.
— Ах вот оно как, — он делает вид, что обижен. — Мы, значит, говорим о равенстве, а ты меня стереотипами.
— Не стереотипами, — парирую. — Просто ты выглядишь так, будто всё твоё чтиво — это инструкции к шейкерам.
Он смеётся — по-настоящему.
— Ну, если честно, один раз я действительно читал инструкцию к бутылке для белка. Там была целая философия.
Мне с ним легко. Неожиданно.
Плечо к плечу. Он идёт чуть сбоку — так, чтобы не вторгаться, но быть рядом. И я это ощущаю. До странного отчётливо.
— А ты? — вдруг спрашивает он. — Хочешь этим заниматься? Ну, типа, правами, активизмом?
Я качаю головой.
— Нет. Я хочу цветы.
— Цветы?
— Флористика. Пространства. Комбинации ароматов. Цвета.
Он хмыкает.
— Ты первая, кто говорит о цветах так, будто они могут спасти мир.
— А вдруг могут?
Он улыбается.
— Тогда я закажу у тебя букет, когда буду спасать мир. С розмарином и гранатом. Так ведь лучше работает?
Я чувствую, как щеки немного теплые.
Но это не жар, это не стыд. Это — живое.
Мы уже подходим к стоянке. И тут — как смена кадра. Смех.
— Играют, — замечает он, кивком показывая влево.
Я поворачиваю голову.
И вижу.
Сантьяго.
Он сидит на капоте, спиной к солнцу, в чёрной футболке, лицо в полутени.
Он смотрит.
Прямо на нас.
Никак не реагирует. Но… смотрит.
— Эй… — Самуэль снова. — Хочешь, подвезу?
— Нет, — вырывается у меня. Слишком резко.
Я сглаживаю:
— Просто… я хочу пройтись. Чуть подышать.
Он не настаивает.
— Тогда… увидимся завтра?
Я киваю.
И даже не знаю, кого я чувствую сильнее в этот момент:
того, кто ушёл с лёгким взглядом,
или того, кто остался — и не отвёл глаз
Глава 7 Кассандра
понедельник, 13 октября – 09:00
@LaSombra
И если кто-то скажет, что спустя четыре дня всё улеглось, — он либо плохо знает нашу школу, либо был на том балу в очень тёмных очках.
Поиски «девушки в красном» не просто не закончились — они обрели собственную жизнь. Теперь её зовут Синдереллой — ну а как ещё назвать ту, что появилась внезапно, нарушила дресс-код, оставила за собой поцелуй и исчезла, будто по щелчку? Почти как в сказке. Только туфельки не осталось.
Фотошопы, сторис, фан-аккаунты, репосты, теории уровня «у кого отражение в очках», «у кого тень на платье». Поколение TikTok слегка распоясалось — но кто бы их винил? Даже учителя сдались: Señorita Бельтран пыталась вернуть контроль, пока сама не оказалась в центре заговора — якобы в её очках был тот самый силуэт. Она теперь не просто преподаватель, а потенциальная соучастница.