Но я запомню. Всё.
*****
Я была мокрая.
Сок пропитал ткань рубашки, капли стекали по локтю. Липко. Холодно. И невыносимо.
Весь буфет гудел от смеха.
Ариадна, конечно же, «не при делах» — с её любимой ухмылкой «я вообще просто сидела».
Их голоса пронзали как осиные укусы.
Я схватилась за край стола, чтобы встать, и в груди запульсировала злость.
Не обида — нет.
Глухая, тяжёлая ярость.
Сейчас я встану.
Сейчас я выйду.
И пусть только попробуют…
— Подожди.
Голос за спиной.
Спокойный. Ровный.
Такой… чужой всему этому шуму.
Рука коснулась моего плеча.
Тёплая. Уверенная.
Я подняла голову — и наткнулась на его взгляд.
Голубой.
Яркий, как утро после шторма.
И в то же время — тихий, мягкий, будто говорящий: «Я вижу».
«Я здесь».
Самуэль.
Он присел на корточки, чтобы быть на одном уровне со мной.
— Ты в порядке? — спросил он, и в его голосе не было ни капли сомнения в том, на чьей он стороне.
Он быстро оглядел меня — плечо, локти, подол рубашки.
Я выдохнула.
— Да… да. Всё хорошо. Спасибо, что спросил.
Он чуть нахмурился.
— Это не выглядит как «всё хорошо».
Я хотела улыбнуться, чтобы разрядить момент.
Но не получилось.
Он встал.
Медленно провёл взглядом по залу.
Смех стих.
Все чувствовали.
Атмосфера поменялась.
Словно кто-то выключил музыку.
Самуэль не повышал голос.
Он просто был.
Рядом со мной.
Он подошёл к столику, где сидела Айрианна.
Не спеша.
Без лишних слов.
И наклонился к ней.
Я не слышала, что он сказал.
Но увидела, как побледнела её кожа.
Айрианна резко выпрямилась, будто током ударило.
Но не произнесла ни звука.
Только сжала губы.
И отвернулась.
Он вернулся ко мне.
— Где твой рюкзак?
Я показала — у Тони, рядом с Бланкой.
Он кивнул. Подошёл. Взял.
Вернулся.
И протянул мне руку.
— Пойдём.
Я не сразу поняла, что именно он имеет в виду.
Но всё уже было решено.
Он взял меня за руку — спокойно, не громко. Просто — уверенно.
И мы пошли.
Через буфет.
Мимо взглядов.
Мимо сплетен.
Мимо их удивления.
Школа видела.
Все — видели.
******
Мы шли по коридору.
Он — чуть впереди, я — чуть позади.
Он всё ещё держал мой рюкзак. И мою руку.
И я не понимала — зачем.
Зачем он идёт? Зачем я иду?
Зачем вообще всё это?
Шум из буфета остался позади.
Но в голове — всё ещё звучал.
Холод прошёлся по позвоночнику. Щёки горели.
Я вдруг поняла, насколько мне зябко. И… неловко. До внутреннего скрежета.
— Эм… — вырвалось. — Куда ты меня ведёшь?
Он обернулся. Молча.
На лице — никакой улыбки, ни следа иронии.
Только ровное, почти непроницаемое спокойствие.
— У меня в спортблоке есть запасная форма, — сказал тихо. — Чистая. Думаю, она может тебе подойти.
Я замерла.
— Ты…
— Я её не надевал. Храню про запас. Иногда остаюсь на доп. тренировки. — Он говорил без нажима, будто предлагая книгу, которую больше не читает.
И всё же в голосе — крошечная пауза. Он знал: это звучит… непривычно.
Мы свернули в сторону — из основного крыла в боковой коридор.
Широкий, светлый. Белые стены, светлое дерево панелей, стеклянные перегородки.
Сквозь них — залитый светом спортзал: с глянцевым паркетом, стойками для мячей, закрытыми шторами на высоких окнах.
— Подожди здесь, — сказал он.
И скрылся за дверью с надписью ENTRADA PERSONAL SOLO.
Я осталась.
Прислонилась к гладкой стене.
Холод пронизывал через тонкую ткань.
Пальцы дрожали. Сердце — тоже.
И почему-то — впервые за утро — я почувствовала себя живой.
Не сломленной. Не жалкой. Просто — собой.
И от этого внутри поднималось странное чувство.
Словно всё можно начать заново. Пусть даже на пять минут.
Он вернулся быстро.
В руках — аккуратно свернутая спортивная форма: светло-серая футболка, тёмные брюки. Всё — чистое, свежее, словно только что из упаковки.
— Вот, — сказал он. — Женская раздевалка — прямо за поворотом. Или… если будет комфортнее — рядом уборная.
Я взяла одежду.
Осторожно, как хрупкую.
— Спасибо.
— Не торопись. Я подожду здесь.
Он отошёл. Просто — встал у стены, сложив руки.
Не смотрел. Не дышал в спину.
Он просто был рядом.
Молча. Спокойно.
И этого — было достаточно.
*****
Я вышла из раздевалки, застёгивая последний пуговицы на чужой — но почему-то такой тёплой — рубашке. Она слегка велика, пахнет чем-то свежим, чуть цитрусовым. На воротнике — едва заметный логотип школьной команды.