Секунда. Другая.
— Начнётся, — прошептала Бланка.
Отчёт пошёл молча. Гудение толпы стихло. Водители в машинах. Все — на старте.
Три.
Два.
Один.
Зелёный свет — и мгновенный взрыв звука, будто небо раскололось. Машины сорвались с места, оставляя за собой только дым, искры и ожидание.
И вот странное: я тоже сорвалась.
Я кричала. Болела. Как все. Я, Кассандра, которая в жизни не интересовалась ничем громче дождя. Что-то во мне отозвалось. Может, этот рев. Может, ощущение скорости. Может, просто чувство, что я живая.
Но самое ужасное — я болела за него.
За Сантьяго.
Просто знала: он победит.
И он действительно вылетел из поворота — первым. Чёрная машина — как тень.
Вой. Крики. Аплодисменты.
Я… радовалась. Ненавижу себя за это. Никому не признаюсь вслух. Скорее съем осьминога в сыром виде.
— А вот ты говорила, скучно! — Бланка пихнула меня в бок. — Скажи спасибо, что я тебя сюда притащила!
— Хорошо, — рассмеялась я, — ты снова оказалась права.
Я повернулась к трассе — и столкнулась взглядом с ним.
Сантьяго.
Серое небо в глазах.
Холодное. Бескрайнее.
Меня затянуло. Я не дышала.
Этот взгляд был как бездна — пугающий и невозможный.
И вдруг —
СИРЕНА.
Резко и неожиданно
Толпа обернулась. Машины остановились.
О, чёрт.
Все стрепенулись одновременно. Шумно, резко — как вспугнутые птицы. Кто-то закричал, кто-то дернулся в сторону, кто-то потерял обувь на бегу. Сирена взвыла, как режущий воздух скальпель, и толпа начала рассыпаться — в разные стороны, без цели, без логики, главное: убежать.
Я побежала с Бланкой. Мы пытались найти Тони — кажется, он был где-то впереди. Вот он, мелькает его куртка. Мы побежали за ним.
Мне казалось, что я успеваю. Почти добежала. Почти…
Почти — пока кто-то из убегающих не толкнул меня вбок.
Я рухнула на асфальт — больно, вслепую, с глухим выдохом. Шум ног. Крики. Я пыталась подняться, но уже не видела ни Тони, ни Бланку. Только шум позади — и полицейская мигалка, вспарывающая ночь.
И вдруг — глухое рычание мотора.
Чёрная машина тормозит рядом, и в следующий миг дверь резко распахивается.
— Садись.
Голос. Низкий, резкий. Без тени сомнения.
Я успела только разглядеть профиль — и поняла: Сантьяго.
Ни секунды на раздумья. Я влетела внутрь, дверь захлопнулась — и машина сорвалась с места, унося нас прочь от сирены.
— Что происходит? — мой голос был чужой, дрожащий.
— Потом. Сейчас — держись.
Он вёл резко, уверенно, срывая повороты. А я… я цеплялась за сиденье и пыталась успокоить дыхание. Но машины за нами не отставали. Сзади — погони. Внутри — паника. Передо мной — Сантьяго. Спокойный. Холодный. Злящий.
Резкий поворот — и машина останавливается у какой-то заброшки.
— Здесь спрячься. Я вернусь через пару минут.
— Ты серьёзно? — я уставилась на него, как на безумца.
— Выйди. — Безапелляционно. Жёстко. Даже не смотрел на меня.
Я выскочила — будто меня выкинуло. Он уже закрыл дверь, как в последний раз бросил:
— Не шуметь. Просто жди.
И исчез.
Минуты тянулись, как расплавленный воск. Телефон — сел. Связи — нет. Местность — незнакомая. Я пряталась в тени между стенами, дрожа всем телом, и мысленно проклинала всё: этот вечер, себя, Бланку, Тони, полицию, но больше всего — Сантьяго. Какого чёрта я ему вообще поверила?
А если он не вернётся?
Если просто сбросил балласт?
Я уже собиралась выйти из укрытия и идти наугад — лишь бы выбраться, — как вдруг услышала:
— Кассандра. Ты здесь?
Я замерла.
Голос.
Знакомый. Спокойный. И до жути наглый.
Он.
Я вышла — сжав кулаки.
— Ты не мог приехать чуть раньше? — выдохнула я зло. — Я уже попрощалась с жизнью, между прочим. Думала, меня прибьют в этой заброшке. Спасибо, что так оперативно.
Он усмехнулся.
Ледяная насмешка, без извинений.
— Хотела — осталась бы. Я не обязан тебя спасать. Но если не хочешь — могу снова уехать.
— Не надо. — Я шагнула вперёд и резко села в машину. — Поехали.
Он окинул меня взглядом, приподняв бровь:
— Есть, мой капитан.
По пути он молчал. Только один раз тихо спросил адрес. Я ответила. Угол. Ещё один. И вот — знакомая улица.
Он притормозил.
Машина замерла, а вместе с ней — и время.
Я понимала: надо бы что-то сказать. Поблагодарить. Извиниться. Но во рту пересохло.
Всё, на что меня хватило:
— Спасибо.
— Пожалуйста, гатита. — Он снова усмехнулся. — И будь осторожнее. Не все будут так рисковать ради тебя.