Через минуту мы уже подъехали к школе. Толпа у ворот, как всегда. Смех, болтовня, чьи-то наушники играют слишком громко.
Я открыла дверь, взяла рюкзак и вышла.
— Увидимся после уроков! — крикнула я, захлопывая дверцу.
Сделала шаг, потом второй, и — всё пошло не по плану.
Каблук зацепился за край плитки. Мир дёрнулся. И я, как героиня немого кино, с гравитацией вместо сценариста — впечаталась прямо в чью-то грудь.
***********
— Чёрт! — выдохнула я.
Руки сжались на его куртке, и я тут же отскочила назад, как от ожога. Но было поздно. Он уже смотрел на меня.
Холодно. Прищуренно. Как будто я не человек, а неудачная прогнозируемая ошибка.
— Такого способа начать день мне ещё не предлагали, — протянул он, глядя сверху вниз.
Голос — сухой, словно лёд по стеклу.
Я выпрямилась.
— Прости. Не увидела.
— Ага. Конечно. Просто упала. В меня.
Очень тонкий манёвр. Особенно в исполнении… тебя, — он медленно провёл взглядом по моей одежде.
Мои щёки вспыхнули. Не от стыда. От злости.
— Удивительно, как ты ещё не поставил барьер между собой и реальностью. Вдруг кто-то ещё случайно вдохнёт рядом.
Он склонил голову, насмешка медленно застывала в уголках губ.
— Обычно, если девушки хотят прикоснуться — они предупреждают.
Ты же просто взяла и… впечаталась. Брутально, но с напором.
Почти впечатлилА.
Я сделала шаг назад.
— Не обольщайся. Удар был бы сильнее, если бы я хотела тебя впечатлить.
— Мм, noted. В следующий раз надену бронежилет.
Секунда.
Пауза.
А потом он просто ушёл, не оборачиваясь.
Как будто ему было всё равно.
И это почему-то бесило сильнее всего.
— Ты в порядке? — спросил Тони, бросив взгляд на меня исподлобья, словно я только что выпала из телесериала с плохой актёрской игрой.
— Более чем, — пробормотала я, не поднимая глаз.
— А этот тип… Он же Сантьяго Феррантини, да? — в голосе Тони звучала смесь уважения и осторожности, как будто он обсуждал дикого зверя.
Я не ответила. Если честно, мне хотелось забыть, что я вообще врезалась в него. Ну или в его грудные мышцы. Но это было бы нечестно по отношению к моим лицевым костям, которые до сих пор вибрировали от удара.
— Он сказал что-то вроде: “Так ещё никто не подкатывал”. Это был сарказм, да? Или… способ флирта?
— Это был диагноз, — мрачно отозвалась я.
Мы шагали по мраморному холлу «St. Honoré», как будто ничего не случилось. Как будто я не опозорилась при половине золотой молодёжи Барселоны.
— Кассиииии! — раздался голос Бланки.
Она буквально вылетела из ниоткуда, как спонтанная буря из духов и блёсток. Взмахнула руками, подлетела ко мне, вцепилась в мою руку с такой решимостью, словно собиралась объявить войну скуке.
— Я знаю то, чего ты не знаешь! — Она улыбалась шире, чем позволяли законы физики.
— Ну привет. — Я усмехнулась. — Опять у тебя сплетни размером с землетрясение?
— Больше! — прошептала она. — Но скажу только за обедом. В кафетерии. Никто не должен нас слышать.
— Страшно, аж интересно, — пробормотал Тони, сдерживая ухмылку.
— Ты не приглашён, — парировала Бланка, даже не глядя в его сторону.
Я почти что почувствовала, как окружающий воздух становится легче. Эта сцена, эта нормальность — Тони, Бланка, школа — казались спасением. Почти как антидот после столкновения с холодным сарказмом Сантьяго.
Мы разошлись по кабинетам. Впереди был урок — скучный, как последняя страница плохого романа. Но, признаться, я ждала обеда. Не только из-за Бланкиной новости. Просто хотелось передохнуть. Сделать паузу. Попробовать снова стать собой.
******
.Кафетерий гудел, как улья — запах расплавленного сыра, звон вилок и тот самый гул голосов, от которого хотелось вжаться в стену и стать стулом. Я пробиралась к нашему столику, как по минному полю, надеясь, что сегодня обойдётся без социальных катастроф.
Бланка сидела у окна, с видом на мир, в котором только она и её телефон. Локти на столе, губы поджаты, палец судорожно листал экран вверх. Что-то она высматривала. Серьёзно. Уперто. Как если бы от этого зависела её жизнь.
— Ты что, опять сталкингом занялась? — спросила я, плюхаясь на место напротив.
— Не отвлекай, — не моргнув, отрезала Бланка. — Я ищу красавчика. Срочно. Пока Хуанита не открыла свой рот и не решила, что победа её.
Я моргнула.
— Красавчика?
— Мы поспорили, — буркнула она. — У кого вкус лучше. У неё, конечно, все с прессом и IQ варёного яйца. А я… я за эстетику и драму. И если до субботы не покажу ей, с кем встречаюсь, то всё — социальное самоубийство.