Представила — и мороз по коже продрал. Кошмарная перспектива ради коротких отношений, обреченных на разрыв.
Что там говорил целитель Иван? Демьяну нравятся многие, и уж точно он не снизойдет до девицы из рода сидхе. Да и семья не позволит связаться с суккубом, многие в клане считают амори грязью… Кажется, так он сказал?
Ой! О чем я вообще? Мысленно уже рассталась с Череметом, в то время как он ничего ко мне не чувствует!
Хм, а ведь правда... Никаких эмоций? Даже крохотной симпатии?
Или же я просто не могу их уловить? Гнев, злость в адрес Маевского легко считать, они на поверхности. А дальше... Дальше он, как скала.
Стоп, фантазия! Хватит выдумывать то, что невозможно! Иначе, чего доброго, я начну подбирать имена нашим с Череметом детям!..
Это всего-навсего деловой разговор, обмен информацией.
Логика помогла успокоиться и плодотворно доработать до вечера.
Через час встреча с полковником.
Пойти или не рисковать?..
Тараканы в моей голове никого не волнуют, Черемет не поймет, если я не приду на деловую встречу. И Саша не поймет, если не добуду ничего нового.
В детстве меня забавляла услышанная фраза «хватит праздновать труса», то есть бояться. Пора ее сказать самой себе!
Приняв душ в комнате отдыха и переодевшись в свежий комплект одежды, хранившийся на подобный случай, я долго смотрелась в зеркало.
Объемное серое худи намеренно искажало фигуру и делало меня неприметной. Я дала себе слово, что сниму его. Стоит ли? Это моя защита от мужчин, доспехи от сути амори-полукровки, я срослась с ними, удобнее маскировки нет.
Достаточно ли я сильна, чтобы больше не прятаться?
Глядя на отражение, я решительно стянула худи.
С Череметом мы договорились встретиться в кафе «День Пи» ровно в девятнадцать часов, я же пришла раньше на десять минут.
Как только заняла привычный столик, Никита, сын владельца кафе и по совместительству администратор, принес вишневый чай, мой любимый десерт и дополнительно — блюдо с разноцветными пирожными. Дорогими, потому что изготавливали их с применением бытовой магии.
— Маленький знак признательности от заведения, госпожа Элис. Вы, как ангел-хранитель, уже в который раз меня спасаете!
О чем это он? Полгода назад я намекнула Никите, что частая гостья кафе приходит не ради ягодных рогаликов, а потому что ей очень нравится администратор. Парень не растерялся и в тот же день пригласил девушку на свидание. У них скоро свадьба, и я до сих пор горжусь, что как сидхе-амори смогла осчастливить пару. Прямо Купидон на минималках, только без пухлых щечек и стрел.
Прокашлявшись, администратор осторожно произнес:
— Мой официант уже сталкивался с суккубами... И сразу понял: если бы вы не подняли переполох, его выпили бы в туалете.
Чудесное настроение вмиг исчезло. Неприятно, когда приходится вспоминать о темной стороне своей сути.
— Не стоит благодарности, я обязана была остановить ее.
— И все мы все вам признательны, госпожа Элис! — Понизив тон голоса, Никита добавил: — Кстати, в тот день полиция пыталась узнать о вас больше, но я был как кремень, не рассказал, что вы работаете у Иванович.
Черемет обо мне расспрашивал еще тогда?.. Интересно.
Я кивком поблагодарила за стойкость, представляя реакцию Никиты на скорое появление полковника.
Администратор ушел, оставив меня наедине с десертом.
Кстати, об одиночестве.
Девятнадцать ноль пять. Полковника нет. У нас деловая встреча, но все равно неприятненько.
Машинально посмотрела на входную дверь и обратила внимание на крайний столик, за которым сидела девушка в солнцезащитных очках и белом платке.
Черные очки в помещении вечером? Синяк прячет?
Судя по странной реакции, я угадала. Столкнувшись со мной взглядами, девушка опустила голову и принялась что-то писать в эргофоне.
Звонок моего собственного отвлек от разглядываний, заставив вздрогнуть. Нервы натянуты после похищения или из-за встречи?
Я приняла вызов от неизвестного номера.
— Слушаю.
— Элис, это Черемет. Простите за опоздание, я скоро буду, — низкий бархатный голос полковника заставил расслабиться, воздействуя на меня, как мгновенное успокоительное. — Прошу, дождитесь меня.
Невольно улыбнулась. Опоздание мужчины уже не кажется значительным проступком, когда он искренне приносит извинения.