— Вы преподаете в нашей школе, сеньор? — спросил напуганный Фончито, сам не понимая, чем он напуган.
— Нет, я не преподаватель, — ответил кабальеро все так же спокойно и приветливо. — В школу «Маркхэм» я заглядываю время от времени по вопросам практического характера. Я консультирую вашего директора по части управления. Мне нравится сюда приходить в хорошую погоду, чтобы посмотреть на вас, учеников. Вы напоминаете мне о моей молодости и, можно сказать, делаете меня моложе. Но хорошая погода — это не про сейчас: какая жалость, дождик начал накрапывать.
— Мой папа хотел бы узнать, как вас зовут, сеньор, — спросил Фончито, удивляясь, отчего ему так трудно говорить и откуда эта дрожь в голосе. — Ведь вы с ним знакомы, правда? А еще знаете мою мачеху?
— Зовут меня Эдильберто Торрес, но Ригоберто и Лукреция вряд ли меня помнят, это было лишь шапочное знакомство, — пояснил кабальеро с обычной своей неспешностью. Но сегодня, в отличие от их предыдущих встреч, эта вежливая улыбка и этот приветливый проницательный взгляд вовсе не успокаивали Фончито, а, наоборот, вселяли непонятную тревогу.
Ригоберто заметил, как дрожит голос его сына. Зубы его стучали.
— Спокойно, паренек, ничего страшного не происходит. Ты плохо себя чувствуешь? Принести тебе стаканчик воды? Может быть, ты хочешь продолжить свой рассказ попозже или даже завтра?
Фончито помотал головой. Ему было трудно выговаривать слова, как будто язык его занемел.
— Я знаю, папа, ты мне не поверишь, ведь я рассказываю свои истории просто для собственного удовольствия. Но вот… вот потом случилось нечто очень странное.
Фончито перестал смотреть на отца и уперся глазами в пол. Он сидел на краю кровати, так и не сняв школьной формы, съежившись, с выражением муки на лице. Дон Ригоберто почувствовал, как его заливает нежность и сострадание к мальчику. Видно было, что боль его неподдельна. И отец не знал, как помочь сыну.
— Если ты скажешь мне, что все это правда, я тебе поверю, — сказал Ригоберто, погладив мальчика по волосам, — он редко позволял себе подобные жесты. — Я прекрасно знаю, Фончито что ты никогда мне не врал, да и сейчас не будешь начинать.
Дон Ригоберто присел на стул за письменным столом сына. Он видел, как мальчику трудно говорить и как он встревожен: то смотрит в стену, то перебегает глазами по книгам на полке — только бы не встретиться со взглядом отца. В конце концов Фончито набрался сил, чтобы продолжать:
— И вот, пока мы так разговаривали, к трибуне подбежал Курносый Пессуоло, мой друг, ты его знаешь. Он меня окликнул:
— Фончо, да что с тобой? Перемена уже кончилась, все возвращаются по классам. Поспешай, дружище!
Фончито тут же вскочил со своего места:
— Простите, мне нужно идти, перемена кончилась. — Так он простился с господином Эдильберто Торресом и побежал навстречу другу.
— Курносый сразу начал строить рожи и крутить пальцем у виска, как будто у меня в голове винтиков не хватает, папа.
— Братишка, ты что, свихнулся? — спросил он на бегу. — С кем это ты прощался, ёлки-палки?
— Я не знаю, что это за дядька, — на бегу объяснил Фончито. — Его зовут Эдильберто Торрес, и он говорит, что помогает нашему директору в практических вопросах. Ты его видел когда-нибудь у нас в школе?
— Да о каком еще дядьке ты мне рассказываешь, полудурок? — спросил Курносый Пессуоло, резко остановившись и тяжело отдуваясь. Он удивленно воззрился на своего друга. — Там никого не было, ты говорил с пустотой, как те, у кого башка не на месте. Может, и ты у нас наполовину съехал?
Они успели войти в класс, и оттуда уже не было видно футбольных трибун.
— Ты что, его не видел? — Фончито схватил товарища за плечо. — Этого седого господина в костюме, при галстуке, в фиолетовом жилете, ну, он сидел прямо рядом со мной? Поклянись, что не видел его, Курносый.
— Не капай мне на мозги! — Курносый Пессуоло снова поднес палец к виску. — Ты сидел там один, как хер в чистом поле, кроме тебя, никого не было. Ты, стало быть, сошел с ума, или у тебя глюки пошли. Не заводи меня, Альфонсо. Признавайся, ты ведь решил меня подколоть? Уверяю, со мной этот номер не пройдет.
— Я знал, что ты мне не поверишь, папа, — со вздохом прошептал Фончито. А потом помолчал и добавил: — Но я-то прекрасно знаю, что́ я вижу и чего не вижу. А еще ты можешь быть уверен, что я не съехал с катушек. Я рассказал все как было. Точка в точку.
— Ну ладно, ладно. — Ригоберто попытался успокоить сына. — Возможно, это твой друг Пессуоло не заметил этого Эдильберто Торреса. Ну, он подошел не с той стороны, какое-нибудь препятствие помешало ему увидеть твоего собеседника. И давай-ка больше об этом не думай. Какое тут может быть еще объяснение? Твой курносый друг просто его не увидел, вот и все. Не станем же мы верить в привидения в наше-то время, точно, сынок? Забудь об этой истории, а в первую очередь — об Эдильберто Торресе. Скажем так: он не существует и никогда не существовал. Был, да весь вышел, как вы теперь говорите.