Мабель всхлипнула и закрыла лицо руками.
— Не плачь, любовь моя, не плачь, — утешал ее дон Фелисито, обнимая и поглаживая. — Клянусь, больше с тобой ничего плохого не случится. Никогда! Сердечко мое, это я обещаю, ты должна мне поверить. Лучше бы тебе совсем ненадолго уехать из этого города, как я и прошу, прислушайся к моим словам.
Капитан Сильва встал, Литума последовал его примеру. «Теперь мы будем постоянно вас охранять, — еще раз заверил комиссар на прощание. — Не тревожьтесь, сеньора». Ни Мабель, ни дон Фелисито не проводили их до дверей, оба остались в гостиной: она плакала, он ее утешал.
Снаружи полицейских ожидало палящее солнце и неизменное зрелище: оборванные ребятишки, пинающие мячик, тощие лающие собаки, на углах — кучи мусора, бродячие торговцы, ревущая пробка из легковушек, грузовиков, мотоциклов и велосипедов. Стервятники не только кружили в небе: две птицы спустились на землю и ковырялись в помоях.
— Что скажете, мой капитан?
Сильва достал пачку крепких сигарет, вытащил одну для сержанта, другую для себя, поджег обе сигареты от старой почерневшей зажигалки. Комиссар глубоко затянулся и выпустил дым колечками. Вид у него был очень довольный.
— Они облажались, Литума, — сообщил он, шутливо пихнув в бок своего подчиненного. — Эти подонки совершили свою первую ошибку, как я и ожидал. И вот они облажались! Пошли-ка в «Лошадник», я угощу тебя твоим любимым соком со льдом.
Комиссар расплылся в улыбке и потирал руки — так он вел себя, когда выигрывал партию в покер, в кости или шашки.
— Признание этой цыпочки для нас как золотой песок, — объявил он, снова затягиваясь и с наслаждением выпуская дым. — Надеюсь, Литума, ты заметил.
— Ничего особенного я не заметил, мой капитан, — растерянно ответил Литума. — Вы всерьез говорите или насмехаетесь надо мной? Ведь эта бедняжка даже их лиц не видела.
— Какой же ты бестолковый для полицейского, Литума, а психолог и вовсе никакой! — Капитан Сильва громогласно расхохотался, глядя на Литуму с победным видом. — Даже не знаю, как ты, черт подери, сумел в сержанты выбиться. А уж тем более — в мои подчиненные, ведь это дорогого стоит.
И капитан еще раз пробормотал себе под нос: «Золотой песок, да и только». Они как раз переходили Подвесной мост, и Литума увидел возле песчаного берега стайку купающихся мальчишек: они брызгались и дурачились вовсю. Точно так же веселился и он со своими двоюродными братьями — чертову тучу лет назад.
— Только не говори, что не заметил очевидного, Литума: в словах этой, прости господи, Мабель не было ни капли правды, — совершенно серьезно произнес капитан.
Он держал сигарету во рту, дым выпускал так, словно бросал вызов небесам; у него был голос и взгляд триумфатора.
— Она все время сама себе противоречила, ее сказочка была из самых дерьмовых. Она решила, что нам можно палец в рот засовывать. И в задницу, кстати, тоже. Как будто мы с тобой, Литума, — пара придурков в бегах.
От изумления сержант застыл на месте:
— И все-таки, вы это серьезно или дурака валяете, мой капитан?
— Не говори, что не заметил самого ясного и очевидного, Литума.
Сержант понял, что его начальник абсолютно серьезен и уверен в своей правоте. Сильва говорил взахлеб, глядя в небо, беспрестанно мигая от солнечного света, он был счастлив.
— Не говори, что не понял, что наша «Мабелита — задница помыта» никем не была похищена. Что она — сообщница шантажистов и взялась участвовать в этом фарсе с похищением, чтобы заставить присмиреть несчастного дона Фелисито; она определенно тоже в доле. Не говори, что ты не понял, Литума: благодаря проколу этих подонков дело без пяти минут закрыто. Скребисук теперь может спать спокойно, и хватит ему над нами измываться. Простынка уже застелена, нам остается только навалиться сверху и задвинуть им по самые гланды.
Капитан отшвырнул окурок в реку и принялся неудержимо хохотать, хлопая себя по бокам.
Литума снял фуражку и пригладил волосы.
— Или я гораздо тупее, чем кажусь, или вы — гений, мой капитан, — задумчиво произнес он. — Или, прошу прощения, вы окончательно свихнулись.
— Я гений, Литума, не сомневайся, и к тому же я великолепный психолог, — безапелляционно заверил капитан. — Если хочешь, вот тебе мой прогноз. В тот день, когда мы прищучим этих гадов — что случится совсем скоро, — я, как Бог свят, ухвачусь за задницу моей возлюбленной доньи Хосефиты и заставлю ее визжать ночь напролет. Будем жить, мать твою!