Чувствуя, как бешено колотится сердце, Мабель продолжала молчать. Над головой полицейских, в зеркале под самым Сердцем Христовым, она увидела свое отражение и поразилась собственной бледности. Она была такая же белая, какими в фильмах ужасов представляют привидения.
— Умоляю выслушать меня без страха и волнения, — добавил капитан Сильва после длительной паузы. Он говорил мягко, понизив голос, точно собирался открыть важную тайну. — Потому что, даже если вам и не верится, наше частное — подчеркиваю, частное — расследование вам же пойдет на пользу.
— Объясните же мне, наконец, что происходит, чего вы хотите? — задыхаясь, произнесла Мабель. Ее раздражали экивоки и лицемерные ужимки капитана. — Говорите то, что собирались сказать. Я не наивная дурочка, так что не будем терять время, сеньор.
— Ну что ж, Мабель, тогда прямо к делу, — ответил комиссар, преображаясь на глазах. Галантных манер и уважительного отношения как не бывало. Капитан Сильва возвысил голос и смотрел теперь на девушку очень серьезно, с видом нахального превосходства. Да еще и перешел на «ты». — Мне тебя искренне жаль, однако нам все известно. Ты слышишь, Мабелита: все-превсе. Мы, например, знаем, что ты давно уже имеешь в любовниках не только дона Фелисито Янаке, но еще и другого человечка. Покруче и помоложе, чем этот старичок в шляпе и жилетке, который платит за твой домик.
— Да как вы смеете! — возмутилась Мабель, густо покраснев. — Я вам не позволю! Что за клевета?
— Лучше дай мне закончить, отвечать пока не нужно. — Уверенный голос и угрожающий жест капитана Сильвы оборвали девушку на полуслове. — Потом будешь говорить все, что ни пожелаешь, можешь и пореветь вволю, и ножками подрыгать, если припрет. А пока заткнись. Говорю сейчас я, а ты захлопни клюв. Все ясно, Мабелита?