— Может хватит сверлить меня такими взглядами? Мне от этого неуютно! — раздражённо сказал я, окинув взглядом портреты.
Сразу за этим последовало фырканье и возмущение волшебников и волшебниц на портретах. Впрочем, я немного лукавил. Взгляды действительно раздражали, но нервничал я больше от предстоящего разговора.
Насколько мне известно, при просмотре воспоминаний в Омуте субъективное течение времени изменяется. И если верить моим примерным расчётам, воспоминание уже подходит к концу. И я оказался прав, примерно через пару минут послышались шаги и вот Дамблдор уже садился в своё кресло, начав разглядывать уже уничтоженный дневник и пока ещё целую диадему Рейвенкло, которые я заранее выложил.
Директор был хмур и рассматривал выложенные мной предметы с осторожностью и даже небольшой опаской.
— Льюис… — тихо начал он.
— Да, директор? — спокойно отозвался я.
— Ты уверен в том, что дневник ранее находился у Люциуса Малфоя? — задал он вопрос, взяв в руки палочку и начав колдовать поочерёдно над дневником и диадемой, тихо бормоча что-то себе под нос. Ни одно заклинание из его уст мне не знакомо…
— Абсолютно, — кивнул я. Хотя для меня стало неожиданностью, что он начнал именно с этого вопроса. — Скорее всего это сделал домовик. Полагаю, вам известно, что мистер Уизли подрался с мистером Малфоем во время посещения Косой Аллеи? — на это последовал кивок директора. — Думаю, это было сделано для отвлечения внимания. Пока все отвлеклись на драку, я почувствовал появление незнакомого запаха. Это был запах домовика. После резкого исчезновения источника запаха, будто бы он телепортировался, я обнаружил в котле Джинни этот дневник. При этом к Гарри ранее приходил домовик Малфоев, его зовут Добби, и пытался отговорить от поездки в школу, предупреждая, что здесь должно случиться что-то страшное. То есть он знал, что мистер Малфой что-то задумал. Сложив незнакомый запах и подозрительную осведомлённость Добби, можно легко прийти к этому выводу, — пожав плечами, закончил я пояснять.
— Где ты нашёл диадему? — задал он следующий вопрос.
— На восьмом этаже, в зачарованной комнате, которая меняется по желанию входящего. Я называю её Выручай-Комнатой.
— Льюис. — серьёзно сказал он, оторвавшись от изучения крестражей. — Это было очень опасно. Ты мог пострадать, — в его глазах ясно читалось беспокойство.
— Что именно? Взаимодействие с крестражем или поход в Тайную Комнату? — с вызовом задал я встречный вопрос.
— Ты ещё юн, а этот предмет был создан одним из величайших тёмных волшебников. Он мог смутить твой разум…
— Только если бы я не был изначально настроен против него, — не дал я ему закончить. — И мой разум достаточно силён и стабилен, чтобы короткое взаимодействие не имело никакого влияния.
— И всё же, прояви ты слабость, он мог бы взять контроль над твоим телом, — Альбус не хотел отступать в своей попытке убедить меня в опасности моих действий. Хотя я и сам прекрасно это осознавал.
— Взять контроль над телом метаморфа? Хмф! Смешная шутка, — насмешливо фыркнув, ответил я. — К тому же, вы прекрасно видели, чем закончилась его попытка захватить моё тело под свой контроль, — кивнул я в сторону Омута Памяти. Хотя вопрос понятен, он видел лишь происходящее снаружи, ему неведомы были процессы, происходящие в моём теле.
— Василиск представлял не меньшую опасность. Ты мог погибнуть в любой момент.
— Директор, я понимаю, что вы хотите, чтобы я осознал опасность всей этой авантюры. И я её прекрасно осознаю. Все мои действия и решения, так или иначе касающиеся дневника, были тщательно взвешены и обдуманы. Тайная Комната не была для меня опасна. Ведь если бы я там погиб, дневник так и остался бы валяться в подземелье рядом с Василиском на чёрт знает сколько лет. Он бы не смог выбраться из подобного положения самостоятельно. И как-то повлиять на василиска в том состоянии он тоже не смог бы. Я был нужен ему живым, поэтому он не привёл бы меня к смерти.
— … — директор коротко вздохнул, сняв очки и начав их протирать, давая себе время на раздумья.
— Директор… — я ему этого времени давать не собирался. Ведь скорее всего он думает над тем, как отговорить меня лезть во всё это. — Если вы думаете отговорить меня ввязываться в это дело, то даже не пытайтесь. Я влез в это ещё в прошлом учебном году. И отступать я не собираюсь. Я буду стремиться к окончательному уничтожению Волан-де-Морта. От этого разговора зависит лишь то, буду я делать это в одиночку или вместе с вами. Третьего варианта нет. — жёстко сказал я. — И давайте будем откровенными, я за несколько месяцев сделал больше, чем вы и ваши сторонники за… Сколько там прошло с его падения? Одиннадцать лет примерно. Вот. За несколько месяцев я сделал больше, чем вы за одиннадцать лет… Думаю, я имею право на участие и на некоторые ответы, — закончил я говорить, направив на Альбуса ожидающий взгляд.