Хлоп!
— Стоп, Льюис… Успокойся… — пробормотал я себе под нос после сделанной самому себе отрезвляющей пощёчины. Я уже вышел из директорской башни и шёл по пустым коридорам. — Сначала пусть директор исследует эту тему, а потом буду развивать свою теорию и строить на её основе новые планы. А пока… К чёрту! Всеми этими исследованиями можно будет заняться и в мирное время, когда я окончательно избавлюсь от Волан-де-Морта, а это сейчас важнее. К тому же наверняка это займёт просто уйму времени, которого сейчас у меня просто напросто нет. Даже на нормальный отдых. И блин, опять я разговариваю вслух сам с собой! Вроде ведь уже давно избавился от этой дурацкой привычки… — пробормотал я в конце, устало потерев виски.
Чёрт, из-за этой внезапно проскочившей в голове идеи разговор ушёл вообще не туда, куда я планировал! Впрочем, негативных последствий у подобного быть не должно. И остальные вопросы стоит оставить на другой раз. Мне нужно обдумать свою теорию и оформить её в более надлежащем виде, а также доработать некоторые моменты. Дамблдору тоже есть над чем поразмыслить. Заодно подумаю над новыми вопросами и от том, как лучше направить Дамблдора к крестражам.
Глава 25
— Профессор Локхарт…
— Да, Льюис? — живо поинтересовался мой собеседник.
Сегодня были очередные посиделки за прослушиванием историй о «похождениях» Гилдероя. Обработка банальной лестью (и не очень банальными зельями) продолжалась. Точнее, уже подходила к концу, если судить по моим наблюдениям. Наиболее сокровенные тайны он мне открывать не станет (по крайней мере во всех нелицеприятных подробностях), но прислушиваться ко мне будет. Следовательно, можно приступать к следующему этапу плана на этого писаку.
— Скажите, а почему вы решили прийти преподавать в Хогвартс? — с вежливым интересом посмотрел я на него. — Всё же ваши приключения куда более интересные и захватывающие, — добавить капельку лести лишним не будет.
— Ну… — чуток нервно протянул Гилдерой, отводя взгляд. — Если быть честным, я уже несколько устал от путешествий. Хочется какое-то время отдохнуть от них, даже подумываю где-нибудь осесть. Да и вдохновения уже давно не было. Ведь помимо того, чтобы пережить приключение, его ещё нужно красочно описать в текстовом виде, а это не так просто как кажется. Даже такой талант как я не сможет писать хорошие истории вечно, — самодовольно улыбнувшись под конец, поделился со мной Локхарт.
Ясно. Видимо ему уже давно не встречались волшебники, которые пережили интересные приключения и которым можно стереть память, не оставив явных следов. Также возможно, что некоторые следы в прошлом он всё же оставлял и на него пали подозрения, вот и решил залечь на дно.
— Вот как… Поэтому вы решили устроиться преподавателем Хогвартса?
— Истинно так, мой маленький друг, — важно покивал головой блондин.
— И как вам преподавательская деятельность? — поинтересовался я, делая глоток фруктового чая.
— Кхм… — он нервно кашлянул, отводя взгляд. Даже его вечно галдящие портреты притихли. — Буду с тобой откровенным — это оказалось несколько труднее, чем я ожидал. Нет, я, без сомнений, способен с этим справиться, и со всем возможным достоинством выполню взятые на себя обязательства по вашему обучению, но… — Гилдерой немного замялся, начав жевать губы. — Как бы объяснить… Не моё это. Не знаю что ещё сказать на это.
Да уж… Некоторые черты характера настолько сильно въедаются в личность, что никакими зельями их не вытравишь. В случае Локхарта: эго, самомнение и тщеславие. Без полной промывки мозгов или такого же полного стирания памяти, как случилось в оригинальной истории, он таким и останется ещё надолго. Очень надолго.
— Значит, вы у нас будете преподавать лишь в этом году? — с сожалением в голосе произнёс я.
— Понимаю, Льюис, тебе, как и многим другим ученикам, наверняка хочется, чтобы вас и дальше учил такой выдающийся волшебник как я, но… — на этом моменте Локхарт сделал драматичную (как ему кажется) паузу и продолжил. — Мне нужно будет отправиться дальше. Если я буду поддерживать вас на всём пути, то как вы, молодые, сможете стать хотя бы вполовину такими же великолепными волшебниками как я? — в конце этих слов он посмотрел на меня с подбадривающей улыбкой. От нелепости его слов я чуть не рассмеялся.