— Должно быть скучно было? — поинтересовался я.
— Да, — коротко сказала она, слегка вздохнув.
— Расскажешь про свою школу?
— Если ласказес про Огвартс.
— Без проблем.
Разговор выдался весьма плодотворный. Раньше я про иностранные школы мало что знал. Ну, немного был знаком с Шармбаттоном благодаря рассказам Флёр и по верхам с Дурмстрангом благодаря книгам и фильмам.
Махотокоро принимает студентов в возрасте от семи лет, хотя им не предоставляется пансион, пока им не исполнится одиннадцать. До этого времени такие дневные студенты, дети-волшебники, летают туда и обратно по своим домам каждый день на спинах стаи огромных буревестников. От обычных буревестников отличаются лишь размером, сравнимым с гиппогрифами. Забавно, но лично меня беспокоит безопасность подобного решения…
Сама школа Махотокоро представляет из себя богато украшенный и изысканный дворец, выполненный из белого нефрита и стоит на самой высокой точке «необитаемого» (по мнению маглов) вулканического острова Минами Иводзима.
Студентам, когда они поступают в школу, вручают заколдованные мантии, которые вырастают в размерах вместе с учащимися (у них там даже есть люди, которые эту школьную мантию таскают всю жизнь с семи лет), и которые постепенно меняют цвет, в зависимости от увеличения учёности того, кто их носит, начиная от бледно-розового и становясь золотым, если высший уровень мастерства достигается в каждом магическом предмете. Уточнение: золото достигается при полном освоении школьных предметов, получение чего-то большего уже не влияет на цвет мантии.
Если мантии белеют, это признак того, что студент изменил Японскому Кодексу Волшебника и перенял незаконную практику, такие в Европе называют тёмной магией, или нарушил Международный статут о секретности. «Побелеть» — это ужасный позор, который приводит к мгновенному исключению из школы и судебному процессу в японском Министерстве магии. Сам Японский Кодекс Волшебника можно в некотором роде назвать магической версией кодекса «Бусидо», если я всё правильно понял из рассказа.
Кроме рассказов о школе, Йоко рассказала мне и о гордости японских волшебников на мировой арене. Репутация Махотокоро опирается не только на свою впечатляющую академическую доблесть, но и на выдающуюся репутацию в квиддиче, который, как гласит легенда, был привнесён в Японию столетия назад компанией отчаянных студентов Хогвартса, которых унесло с курса во время попытки обогнуть земной шар на неадекватных мётлах, совершенно не отвечающих требованиям подобных перелётов. Спасённые группой волшебного персонала школы Махотокоро, которые наблюдали за движением планет, они остались в качестве гостей на достаточно долгое время, чтобы научить своих японских коллег азам игры, тот шаг, о котором они впоследствии пожалели.
Каждый член команды по квиддичу и текущего победителя Лиги Чемпионов «Тоёхаси тэнгу» приписывает своё мастерство изнурительным тренировкам, которые проводились в Махотокоро, где они практиковались над иногда бурным морем в штормовых условиях, вынужденные следить не только за бладжерами, но также и за самолётами (с момента их появления у простых людей) с магловской авиабазы на соседнем острове. Эта команда имеет странный обычай сжигать свои мётлы после проигрыша в матче, что не одобряет Комитет по квиддичу Международной конфедерации магов, считая это пустой тратой хорошей древесины. Не могу не согласится с Комитетом, хотя вот Йоко судя по всему от них фанатеет. Лицо у неё всё время было спокойным и непоколебимым, но глаза то как сверкали, когда она говорила про любимую команду.
— Йоко… — прервал наш разговор чей-то голос.
Какой-то узкоглазый мужик зашёл к нам в комнату отдыха. Выглядел он так, будто металический шест проглотил, лицо высокомерное, просящее кирпича. Снисходительно посмотрев на меня, он презрительно фыркнул, и что-то заговорил девушке на японском. Та его молча, чуть нахмурившись (!) слушала. При мне она вообще не проявляла эмоций на лице. Должно быть её сопровождающий.
— Хай, сенсей… — это единственное, что я понял из её ответа, и то потому, что смотрел аниме в прошлой жизни. Не особо активно, больше мангу предпочитал, но всё же.
— Гайдзин… — презрительно протянул узкоглазый, кинув на меня последний взгляд и покинул помещение.
— Плосу плосения, — сказала Йоко, когда только звук шагов того мужика затих, и, встав, глубоко поклонилась. — У сенсея плохой халактер.
— Встань, — мне пришлось самому взять её за плечи и распрямить. — Я не обижаюсь. Уж тебе точно не за что извиняться. Что касается твоего наставника… Пф! У моего учителя тоже характер не сахарный, хоть и получше, чем у твоего. Да и с чего бы мне обижаться на идиота, которого я, вполне возможно, могу без проблем уделать по всем фронтам? Ну или как минимум в области зельеварения, — уверенно ухмыльнулся я.