— Я в порядке, — жёстким голосом сказал я, нахмурив лоб.
— Льюис, убийство — это тяжкое бремя для человеческой души. Я бы не хотел, чтобы твоя душа раскололась.
— Только мне известно, потерпит ли моя душа ущерб от того, что я избавил этот мир от тех, кто его отравляет. А Пожиратели Смерти даже были в некотором роде спасены от страданий и безумия от долгого нахождения рядом с дементорами, — возразил я. — Я делал то, что считаю правильным. Делал, делаю, и буду делать. А нравится мне это или нет — не столь важно.
— Хоть ты так и говоришь, но я вижу, что тебя что-то гнетёт, — проговорил он, заглянув мне в глаза проникновенным взглядом.
— Нет! — резко возразил я, громко поставив чашку на стол.
— … — Альбус добродушно и даже несколько понимающе улыбнулся, ничего не говоря.
— …Беллатриса Лестрейндж, — спустя пару минут молчания неуверенно начал я.
— Её тела так и не нашли, — немного даже беспечным голосом проговорил Дамблдор, пытаясь разрядить атмосферу.
— И не найдут, — тяжело вздохнув, сказал я и начал рассказывать о том как я с ней поступил. Впрочем, я не вдавался во все подробности и изменил некоторые незначительные детали. Надеюсь, я не совершаю ошибку.
…
— Спасибо, что доверил мне эту историю, Льюис, — сказал Дамблдор, когда я закончил историю на уничтожении чаши.
— Не считаете меня монстром? — криво улыбнувшись, спросил я.
— Не нужно ненавидеть себя, мой мальчик. Из твоего рассказа я ясно понял как тебе не нравятся собственные действия. Ты понимаешь их неправильность, значит ты всё ещё человек, — ободряющим тоном проговорил он.
— Думаете?
— Уверен.
Хаах… Честно говоря, раньше я не особо беспокоился обо всём этом. О том, что случилось в Азкабане. Сколько жизней я там оборвал. Просто старался не думать об этом. Забыть. Я подавлял это в себе. И даже не представлял как это меня гнетёт.
Пусть этого и недостаточно, чтобы сломать меня, но сколько подобных ситуаций выдержит моя психика? Было бы мне легче, если бы я прикончил их в бою не на жизнь, а на смерть? Наверное, да… А может и нет… Эх… Трудно это всё. Скажи мне кто раньше, что Альбус Дамблдор будет выступать в роли моего психолога, я бы покрутил пальцем у виска. Но поглядите как интересно жизнь повернулась.
— Я не жалею о том, что сделал, — внезапно сказал я. — И будь у меня выбор, я поступил бы также. Осуждаете? — спросил, пристально посмотрев в глаза Альбусу.
— …Не могу осуждать, — с разочарованием, которое, кажется, было направлено на самого себя, покачал головой директор. — У меня есть знакомые, которые могли бы поступить так же на твоём месте.
— Но и не одобряете?
— Не могу одобрять, — снова покачал он головой.
— Так называемая серая мораль… — прокомментировал неоднозначность ситуации, криво улыбнувшись.
— Можно и так выразиться, — кивнул Альбус. — Льюис, если ты захочешь поговорить об этом, можешь в любое время обратиться ко мне, — доброжелательно улыбнувшись, сказал он мне.
— Спасибо, директор, — улыбнувшись, кивнул я. — После того как выговорился, мне действительно стало легче.
— Чудно.
— Как думаете, остались ещё крестражи или нет? — спросил я, переводя тему.
— Хм… Полагаю, Том планировал разделить свою душу на семь частей: основа и шесть крестражей. Поскольку он не должен знать про то, что Гарри являлся крестражем, то всего частей восемь. Раз шесть крестражей уничтожено, то в худшем случае остался ещё один и сам Том.
— Вот как… — задумчиво проговорил я, припоминая о том, что в воспоминаниях Слагхорна упоминалось семь крестражей. Похоже, своё мнение он составил на основе тех воспоминаний. Ну и хорошо.
— Льюис, мальчик мой… — мягким тоном начал говорить Альбус. — Остальное можешь оставить мне. Не нужно нести на своих плечах это бремя. Ты сделал уже достаточно, не нужно дальше терзать свою душу.
— А что насчёт вас? Как же ваша душа?
— Волан-де-Морт — это моя ошибка. Именно я должен её исправить, — покачал головой директор. — И только мне известно, потерпит ли моя душа ущерб от этого.
— Используете мои же слова в качестве отговорки… — пробормотал я, закатив глаза, чем заставил старика улыбнуться. — Хаах… — тяжело вздохнув, я молчал примеру пару минут. — Ладно… Хорошо, я оставлю это дело… По крайней мере попытаюсь… — неуверенным тоном проговорил я.
— Для меня этого будет достаточно, — с едва заметным облегчением в голосе сказал директор.