Встав из-за стола, я попрощался, чувствуя внутреннее удовлетворение. Разговор прошёл вполне неплохо, негативной реакции я не заметил. К счастью, заключительная часть моих планов на Волди приходится на окончание Турнира Трёх Волшебников, а потому я действительно не буду лезть в это дело до тех пор. Остаётся только сварить котёл Феликса и верить, что закладки, оставленные в разуме Петтигрю сработают как надо.
Глава 49
В четверг ровно в восемь вечера я с ребятами вышел из башни Гриффиндора и направился в кабинет истории магии. Тут было пусто и довольно темно, так что мы с помощью палочек зажгли лампы. Вскоре в кабинет вошёл профессор Люпин и водрузил на стол профессора Бинса большой ящик.
— Что это? — спросил Гарри.
— Ещё один боггарт, — пояснил Люпин, снимая мантию. — Я обещал научить вас заклинанию против дементоров, и он мне в этом поможет. Всё же не каждый волшебник может просто съесть дементора, — с усмешкой посмотрел он в мою сторону. — Я два дня прочёсывал замок. И мне повезло: в шкафу у мистера Филча нашёл вот этого. Заменит нам дементора.
— Но ведь ни у кого из нас дементор не является главным страхом, — возражающим голосом сказал Рон, посмотрев на Ремуса с непониманием. — Даже с учётом нападения дементора это вряд ли изменилось.
— Без сомнений, — с улыбкой кивнул оборотень. — Но есть один малоизвестный трюк, который нам поможет. Когда я в первый раз показывал вам боггарта, я рассказывал, что он теряется в присутствии большого числа людей и не знает какую форму принять. Но если сознательно вспомнить какое-то конкретное пугающее событие всем вместе, боггарт зацепится за возможность напугать всех возможных жертв и примет соответствующий облик. Обычно так никто не делает, ведь это облегчает жизнь этому созданию, но для нас это пойдёт на пользу. Это работает только если рядом с боггартом находится группа, один человек не сможет заставить боггарта превратиться во что-то пусть и пугающее, но вполне конкретное, поэтому хорошо, что вы обратились ко мне с этим вопросом все вместе.
— А обучение много времени займёт? — вопросительно склонил голову набок Гарри.
— Это в первую очередь зависит от вас, но я знаю насколько вы старательные, так что всё наверняка получится, — ободряюще улыбнулся профессор. — А в перерывах между занятиями боггарт будет жить в моём кабинете; у меня там есть один шкаф, который придётся ему по вкусу. Жаловаться не будет.
— Хорошо… — кивнул Гарри, пытаясь скрыть волнение, а Гермиона с Роном едва слышно сглотнули.
Всё же ребят проняла встреча с дементором, хоть я и был основной целью. Кстати, а если задуматься, то какого фига эта тварь ко мне полезла? Неужели каким-то мистическим образом почуял убийцу своих собратьев и летел по следу, придя в итоге ко мне? Ну, теоретически вполне возможно… Ладно, не суть, вернёмся к занятию.
— Итак… — профессор Люпин вытащил свою волшебную палочку, жестом показав нам, чтобы мы тоже приготовили свои. — Заклинание, которому я собираюсь вас научить — это магия высшей категории, которую не изучают в школе. Оно называется заклинание Патронуса.
— А как оно действует? — поинтересовалась Гермиона.
— Если всё сделать правильно, заклинание вызовет Патронуса, — пояснил Люпин. — Патронус — что-то вроде покровителя, будет вам щитом против дементоров. В общем, антидементор. Патронус — это вид положительной силы, воплощение всего, что дементоры пожирают — надежду, счастье, стремление выжить. Но в отличие от человека, Патронус не знает, что такое отчаяние, и поэтому дементор не в состоянии причинить ему вреда. Однако я должен предупредить, что заклинание может оказаться для тебя слишком сложным. Оно бывает не по силам даже опытным волшебникам.
— А на что похож Патронус? — спросил рыжик.
— У каждого волшебника получается свой Патронус, — ответил Люпин. — Чтобы вызвать его, нужно сосредоточиться на одном-единственном, самом счастливом воспоминании и произнести магические слова, — объяснил профессор.
Мы с ребятами погрузились в мысли. И какое же счастливое воспоминание мне использовать? Из прошлой жизни не вариант, ибо эмоциональная составляющая тех воспоминаний затёрта, да и немало всего забыто. А в этой… Ну, у меня уже был жизненный опыт, так что я не был особо впечатлительным ребёнком, даже если приходилось показывать на лице всякое. Там, где у нормального ребёнка будет дикий восторг и радость, у меня будет всё не настолько ярко.
— Есть! — вырвал меня из размышлений довольный голос Гарри.
— И у меня, — кивнул Рон.