Торговцы трансгрессировали на каждом свободном футе пространства, неся лотки и толкая тележки, полные невиданных товаров. Тут были светящиеся розетки, зелёные для ирландских болельщиков, красные — для болгарских, выкрикивающие имена игроков; островерхие зелёные шляпы, убранные танцующими трилистниками; болгарские шарфы, расшитые львами, которые и в самом деле рычали; флаги обеих стран, исполняющие национальный гимн, если ими махать; маленькие летающие модели «Молнии» и коллекционные фигурки прославленных игроков, которые с гордым видом прохаживались по ладони. Мы с ребятами купили себе омнинокли, способные повторить любой эпизод, замедлить его, и даже показывать субтитры этого промежутка времени.
Через какое-то время откуда-то из-за леса раздался глубокий, гулкий звук гонга, и сейчас же среди деревьев вспыхнули зелёные и красные фонари, осветив просеку, ведущую к спортивному полю.
— Пора идти! — произнес мистер Уизли, не менее взволнованный, чем его дети.
Прихватив свои покупки, наша компания с Артуром и Сириусом во главе поспешила в лес, следуя за светом фонарей. Мы слышали шум тысяч людей, шедших вокруг, крики, смех, обрывки песен. Всеобщее лихорадочное возбуждение было необычайно заразительно, мы не могли не улыбаться. Всю дорогу через лес — минут двадцать — мы громко разговаривали и шутили, пока, наконец, не вышли на противоположную сторону и не оказались в тени гигантского стадиона. И хотя была видна лишь часть колоссальных золотых стен, окружавших поле, можно было с уверенностью сказать, что внутри можно свободно разместить десяток кафедральных соборов.
— Сто тысяч мест, — сказал мистер Уизли, поймав его благоговейный взгляд. — По заданию Министерства здесь целый год трудились пятьсот человек. Маглоотталкивающие чары тут на каждом дюйме. Весь год, как только маглы оказывались где-то поблизости, они вдруг вспоминали о каком-нибудь неотложном деле, и им приходилось срочно убираться восвояси… Благослови их Господь, — добавил он нежно, направляясь к ближайшему входу, уже окружённому шумной толпой колдуний и волшебников.
— Первоклассные места! — заметила колдунья из Министерства, проверяя у друзей билеты. — Верхняя ложа! Прямо по лестнице и наверх.
Лестницы на стадионе были выстланы ярко-пурпурными коврами. Вся наша компания пробиралась наверх вместе с толпами болельщиков, которые постепенно рассаживались по трибунам справа и слева от нас. Мистер Уизли вёл нас всё выше и выше; наконец мы поднялись на самый верх лестницы и очутились в маленькой ложе на высшей точке стадиона, расположенной как раз на середине между голевыми шестами. Тут в два ряда стояли примерно двадцать пурпурно-золочёных кресел. Глянув вниз можно было увидеть фантастическую картину.
Сто тысяч колдуний и волшебников занимали места, расположенные ярусами, поднимающимися вокруг длинной овальной арены. Всё вокруг было залито таинственным золотым светом, который, казалось, излучал сам стадион. С этой высоты поле выглядело гладким, как бархат, в каждом конце стояло по три пятидесятифутовых шеста с кольцами, а прямо напротив, как раз на уровне наших глаз, было исполинское чёрное табло — по нему бежали золотые надписи, будто невидимая рука быстро писала и затем стирала написанное — это были светящиеся рекламные объявления.
Я не стал обращать внимание на рекламу и оглянулся. Пока что ложа была пуста, если не считать крохотного создания, пристроившегося на предпоследнем сиденье второго ряда. Домовой эльф Винки. А рядом с ней по идее должен быть Барти под мантией-невидимкой… Эх… Если бы не лишние глаза, я бы позаботился о том, чтобы сделать в его башке несколько закладок на будущее, так было бы проще, чем заманивать его Феликсом, когда он будет в личине Моуди.
Гермиона тем временем просматривала свою украшенную кистями программку в бархатном переплёте.
— «Перед матчем будет проведен парад талисманов команд», — прочитала она вслух.
— О, это всегда очень крутое зрелище, — весело ухмыляясь, откликнулся Сириус. — Национальные сборные привозят с родины разные диковинки, понимаете? Чтобы устроить маленькое шоу.
В следующие полчаса ложа постепенно наполнялась людьми; мистер Уизли пожимал руки каким-то, судя по виду, очень важным волшебникам. Перси вскакивал так часто, словно пытался усидеть на еже. Когда появился Министр магии Корнелиус Фадж, Перси отвесил такой глубокий поклон, что с него упали и разбились очки. Страшно сконфузившись, он восстановил их волшебной палочкой и дальше уже предпочитал оставаться на своем месте.