Выбрать главу

Скрытный нож

...На краю

Пучины дикой,– зыбки, а быть может -

Могилы Мирозданья, где огня

И воздуха, материков, морей,

В помине даже нет, но все они

В правеществе зачаточно кишат,

Смесившись и воюя меж собой,

Пока Творец Всевластный не велит

Им новые миры образовать;

У этой бездны осторожный Враг,

С порога Ада созерцая даль,

Обмысливал свой предстоящий путь...

Джон Мильтон, Потерянный Рай, книга 2.

Перевод Арк. Штейнберга.

ОДИН. Кошка и грабовые деревья

Уилл дёрнул маму за руку и сказал:

– Идём, ну идём же...

Но мама попятилась. Она всё ещё была напугана. Уилл внимательно оглядел улицу в вечернем свете, стройный ряд домов, каждый с крохотным садиком и прямоугольной оградой. В их окнах с одной стороны отражалось солнце, другая же сторона была в тени. Времени оставалось немного. Люди как раз сейчас ужинали, и скоро вокруг будут другие дети, наблюдающие, комментирующие и всё замечающие. Ждать было опасно, но всё, что он мог сделать – это, как обычно, убеждать маму.

– Мам, давай зайдём и навестим миссис Купер, – сказал он. – Смотри, мы уже почти там.

– Миссис Купер? – спросила она с сомнением.

Но он уже звонил в дверь. Для этого ему пришлось поставить сумку на землю, потому что другой рукой он всё ещё держал мамину руку. В двенадцать лет его смущало, если его видели держащимся за маму, но он знал, что будет с ней, если он отпустит её руку.

Дверь открылась, в проёме стояла фигура старой учительницы музыки, как всегда от нее пахло лавандой.

– Кто это? Уильям? – сказала она. – Я не видела тебя уже больше года. Чего ты хочешь, дорогой?

– Я очень прошу Вас впустить меня вместе с мамой, – твёрдо сказал он.

Миссис Купер посмотрела на женщину с немытыми волосами и отсутствующей полуулыбкой, и на несчастного мальчика с горящими яростью глазами, плотно сжатыми губами и выступающей челюстью. А затем она увидела, что миссис Перри, мама Уилла, наложила макияж на один глаз, а на второй – забыла. И, похоже, что ни она, ни Уилл этого не заметили. Что-то было не так.

– Ну... – сказала она, и отошла в сторону, чтобы освободить место в узкой прихожей.

Уилл снова внимательно оглядел улицу, прежде чем закрыть дверь, и миссис Купер увидела, как крепко миссис Перри цеплялась за руку сына, и как нежно он ввел её в гостиную, где стояло пианино (разумеется, это была единственная ему знакомая комната); она заметила, что одежда миссис Перри слегка пахнет плесенью, как если бы она слишком долго пролежала в стиральной машине перед сушкой; и как похожи мать и сын, присевшие на диван в свете вечернего солнца, озарившем их лица – широкие скулы, большие глаза, прямые чёрные брови.

– В чём дело, Уильям? – спросила старая леди. – В чём дело?

– Мне надо оставить мою маму на несколько дней, – сказал он. – Ей будет трудно одной дома, нет, она не больна. Она просто запуталась, и немного беспокоится. За ней нетрудно будет присматривать. Ей просто нужен кто-то, кто будет к ней добр, и я думаю, что вам бы было не трудно приглядеть за ней.

Женщина смотрела на своего сына, как если бы не понимала, что он говорит, и миссис Купер увидела ссадину на её щеке. Уилл не отрывал глаз от миссис Купер, и выражение его лица было отчаянным.

– Это не обременит Вас, – продолжал он, – я принёс несколько пакетов с едой, вполне достаточно, я думаю. Я захватил и на Вашу долю. Она не будет возражать.

– Но... я не знаю, могу ли я... Ей нужен врач?

– Нет! Она не больна.

– Но должен же быть кто-нибудь... Я имею в виду, какой-то знакомый, или какой-то родственник...

– У нас нет родственников. Только мы. А знакомые слишком заняты.

– А что насчёт социальных служб? Я не имею в виду, что отказываюсь, дорогой, но...

– Нет! Нет. Ей всего лишь надо немного помогать. Я не смогу сделать этого некоторое время, но это ненадолго. Я собираюсь... Мне надо кое-что сделать. Но я скоро вернусь, и я снова возьму её домой, я обещаю. Вам не придётся долго за ней приглядывать.

Мать смотрела на сына с таким доверием, и он обернулся и ободряюще улыбнулся ей с такой любовью, что миссис Купер не смогла отказать.

– Хорошо, – сказала она, поворачиваясь к миссис Перри, – я уверена, что это ненадолго, на день или два. Вы можете занять комнату моей дочери, дорогая. Она в Австралии. Ей она больше не нужна.

– Спасибо, – сказал Уилл, и встал, как будто торопился.

– Но где будешь жить ты? – спросила миссис Купер.

– Я буду у друга, – сказал он. – Я буду звонить так часто, как только смогу. У меня есть ваш номер. Всё будет в порядке.

Его мать смотрела на него в замешательстве. Он наклонился и неуклюже поцеловал её.

– Не волнуйся, – сказал он. – Миссис Купер присмотрит за тобой лучше, чем я, правда. А я позвоню и поговорю с тобой завтра.

Они крепко обнялись, а затем Уилл ещё раз её поцеловал и нежно отвёл её руки от своей шеи, и подошёл к входной двери. Миссис Купер видела, что он был расстроен, его глаза блестели, но он повернулся, вспомнив о вежливости, и протянул руку.

– До свидания, – сказал он, – и большое вам спасибо.

– Уильям, – сказала она, – я хочу, чтобы ты рассказал мне, в чём дело...

– Это довольно запутанно, – ответил он, – но она не обременит Вас, правда.

Это было не совсем то, что она имела в виду, и они оба знали это; но каким-то образом Уилл контролировал эту ситуацию, какой бы она ни была. Старая леди подумала, что никогда ещё она не видела такого упрямого ребёнка.

Он повернулся и ушёл, уже размышляя о пустом доме.

Уилл жил со своей мамой возле кольца дороги в современном районе, где их дюжины таких же домов, их дом был, безусловно, самым дряхлым. Газон перед домом представлял собой всего лишь клок сорной травы; его мама посадила несколько кустиков в этом году, он они давно засохли без воды. Когда Уилл повернул за угол, их кошка, Мокси, поднялась со своего любимого места под ещё живой гортензией, и потянулась, прежде чем поприветствовать его тихим мяуканьем и ткнуться головой ему в ногу. Он поднял кошку и прошептал:

– Они возвращались, Мокси? Ты их видела?

В доме был тихо. В последнем вечернем свете мужчина через дорогу мыл свою машину, но он не обратил никакого внимания на Уилла, и Уилл не посмотрел на него. Чем меньше люди обращают на него внимания, тем лучше. Держа Мокси у груди, он открыл дверь и быстро зашёл внутрь. Затем он очень внимательно прислушался, прежде чем опустить кошку на пол. Прислушиваться было не к чему – дом был пуст.

Он открыл консервы для Мокси и оставил её поужинать в кухне. Сколько ещё осталось времени до того, как Они вернутся? Он не мог ответить, поэтому лучше было действовать быстро. Он поднялся по лестнице и начал поиски.

Он искал изношенный кейс для письменных принадлежностей, из зелёной кожи. Даже в самом обычном современном доме существовало удивительно много мест, где можно было спрятать что-то такого размера; для того, чтобы это хорошо спрятать, вовсе не нужны никакие секретные панели и огромные подвалы. Сначала Уилл обыскал мамину комнату, чувствуя стыд оттого, что роется в её нижнем белье, а затем систематически обыскал все остальные комнаты наверху, даже свою собственную. Мокси пришла посмотреть, что он делает, уселась неподалёку, чтобы составить ему компанию, и начала умываться. Он так и не нашёл кейса.

Стемнело, и он проголодался. Он сделал себе тосты с тушеными бобами и уселся за кухонный стол, размышляя про оптимальный порядок обыска комнат нижнего этажа. Когда он заканчивал еду, зазвонил телефон. Уилл замер на месте, и его сердце заколотилось о ребра. Он сосчитал: двадцать шесть звонков, а затем всё затихло. Он поставил тарелку в раковину и продолжил обыск.

Четыре часа спустя Уилл всё ещё не нашёл зелёный кожаный кейс. Уже была половина второго, и он устал. Он лёг на свою постель, полностью одетый, и немедленно заснул, и его сны были тревожными: ему снилось лицо его матери – несчастное, испуганное, оно было всё время рядом, но почему-то недоступно.