Мой разум затуманен алкоголем. Голова кружилась, руки и ноги не слушались. Тело словно было набито ватой. Я ненавидел быть беспомощным, но сейчас так и было — скрутили как младенца. Будь я трезв, они бы со мной так просто не справились. Я успел бы сперва уложить пару- тройку недоносков.
— Ты, небось, думаешь, что такой крутой, то можешь делать всё, что угодно? — продолжал мажор, наклоняясь ближе, чтобы я видел его злобное выражение. — Но теперь ты понимаешь, кто здесь главный.
Я с трудом собирался с мыслями, пытаясь найти способ выбраться из этой ситуации. Внутри меня закипала ярость и желание отомстить, но физическая слабость оставляла меня в безвыходном положении.
— Ты не знаешь, с кем связался, — произнёс я, стараясь говорить уверенно, хотя голос дрожал.
Мажор усмехнулся и, видимо, посчитал мои слова смешными. Он снова ударил, и я закрыл глаза, готовясь к следующему удару. В этот момент я понял, что нужно собраться и, когда появится возможность, попытаться вырваться. Я не собирался сдаваться так просто, даже если сейчас выглядел беспомощным.
Мажор поднялся в полный рост и вытащил из кармана белоснежный платок, тщательно вытирая кровь с костяшек пальцев. Я понял, что шутить с этими парнями нельзя. Его псы, скалясь, столпились полукругом, как шакалы над загнанной добычей. Их было значительно больше, а в моём нынешнем состоянии я не представлял себе, как справлюсь с этим.
Не представлял, как выйти из этой ситуации.
— Знаешь, чего я не люблю больше всего? Выскочек вроде тебя, — произнёс мажор, пренебрежительно глядя на меня. — Что строят из себя героев перед этими шлюхами. Что тебе стоило пройти и не влезать в то, что тебя не касается?
Я усмехнулся, слыша нелепые доводы этого идиота. Тыльной стороной ладони стер кровь с лица.
— Почему я слышу в твоём голосе нотки обиженного мальчика? — сплёвываю. — Не выносишь, когда тебе перечат? Привык, что всё должно быть по твоему. А нет. — сказал я устало, прикрывая глаза. — Тебя взбесило, что я повёл себя как мужчина, заступившись за девушку, в то время как ты, повёл себя как полный мудак.
Он нахмурился и, казалось, от ярости у него даже вены выступили на шее.
— Заткнись! Ты никто. Просто пыль на подошве моих ботинок! — парня распирало от злости, и его лицо покраснело.
Словно в ответ на его гнев, один из его подручных сделал шаг вперёд, но мажор остановил его жестом, продолжая смотреть на меня с презрением. Я чувствовал, как адреналин начинает бушевать в крови. В этот момент я знал, что не могу позволить себе сломаться.
— Знаешь, — произнёс я, пытаясь говорить спокойно, — ты можешь пинать меня, сколько хочешь, но это не сделает тебя настоящим мужчиной. Настоящий мужик не нуждается в том, чтобы доказывать свою силу на слабых.
Его глаза расширились от ярости, а губы сжались в тонкую линию. Я понимал, что играю с огнём, но заступиться за девушку было правильным решением, и я не собирался сдаваться.
— Ты думаешь, что твоя сила — это то, что делает тебя крутым? На самом деле, ты просто жалкий трус, который прячет свою неуверенность за чужой спиной, — произнёс я, стараясь не показать, что внутри меня всё ещё бушует страх.
Мажор сжал кулаки, и его подручные начали перешёптываться, но он не отвёл взгляда. Я видел, что мои слова задели его, и это придавало мне уверенности. Я знал, что не могу позволить им сломить меня.
— Ты не сможешь меня сломать, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Даже если ты и забьёшь меня до полусмерти, я всё равно буду стоять на своём.
Этот момент стал для меня решающим. Я понимал, что, возможно, это конец, но даже если так, я не хотел уходить, не сражаясь.
В этот раз мне никто не мешал подняться. С большим трудом я принял вертикальное положение, ощущая, как тупая боль отдаётся во всём теле. Прижав ладонь к левому боку, я шагнул к водительской двери, надеясь, что смогу выбраться из этой кошмарной ситуации. Но не успел сделать и пары шагов, как этот хрен отдал приказ.
— Схватить его! — раздался его голос, и в следующий момент я почувствовал резкий рывок, удар, и снова упал на колени. — Сломайте ему руку. Пускай знает своё место! — добавил он с надменным смехом, а острая невыносимая боль пронзила мою правую руку. Я взвыл, как раненый зверь, проклиная себя на чём свет стоит за то, что оказался в такой ситуации.