— Что в ней было? — рассмеялся Ладислав.
— Лучше тебе не знать.
— А если серьезно?
— О том, что я цветочек.
Это вызвало новый приступ хохота у ящера. Похоже, кто-то развлекался от души.
— Хорошо, Лили. Больше никаких цветов.
Мы снова переглянулись через зеркало, и тиски беспокойства разомкнулись. Осталось лишь предвкушение чего-то хорошего. Рядом с этим сильным, надежным, суровым и одновременно таким нежным мужчиной я чувствовала, что все действительно хорошо, а будет только лучше.
В ответ на мое предложение пересесть к нему вперед Ладислав сказал, что здесь недалеко. Мы выехали на шоссе и свернули на двухполосную дорогу, ведущую к заливу. Я даже спросить ничего не успела, как впереди замаячил дом на воде. Точнее, на воде он не был, его держали прямо над ней толстые сваи. По-видимому, особняк Берговицев и этот сравнительно небольшой коттедж проектировал один архитектор: в нем угадывались знакомые наклонные линии и глухие стеклянные стены. Разве что в коттедже над водой присутствовал только черный цвет — ни капли белого.
— Я бываю здесь, когда нужно подумать или хочется побыть одному, — пояснил Ладислав, когда мы вышли из машины и направились по деревянному мосту к дому.
— Одному?
— Да, ты первая девушка, которая побывает в этой мужской берлоге.
— А как же… — Я осеклась и прикусила язык. Холли Камрин — последняя тема, которую хотелось бы обсуждать на свидании, пусть даже на второй его половине.
Но ящер все прекрасно понял:
— Я купил дом полтора года назад.
Внутри было уютно, гораздо уютнее, чем в особняке. А из-за стеклянной стены, выходящей на залив, и обилия деревянной мебели — очень светло. Первый этаж спроектировали по типу студии: холл плавно перетекал в гостиную и в отделенную широким столом зону кухни. Узкая лестница уводила на второй уровень, в спальню — отсюда просматривался уголок кровати.
— Если голодна, то можем начать с ужина и вместе его приготовить, — предложил Ладислав, когда я осмотрелась.
— У нас уже был ужин, — напомнила я, — в первой части свидания.
Ящер мигом подобрался, пиджак обтянул широкие плечи, на лбу запульсировала жилка, выдавая напряжение.
— И что ты предлагаешь? — спросил хозяин обители, коснувшись моей щеки и слегка приподнимая мой подбородок.
Я прикусила нижнюю губу, чтобы спрятать собственное волнение, а потом выдала:
— Приступить ко второй части.
Других намеков ему не потребовалось. Не то со стоном, не то с хриплым выдохом Ладислав притянул меня к себе и впился поцелуем, далеким от нежности. И я рванулась ему навстречу, отвечая.
Это было похоже на шторм, на помешательство, но мы просто набросились друг на друга, жадно впитывая поцелуи и объятия, даря новые, еще больше разжигающие это пламя. Удивительно, как вообще сдерживались до этого момента? Ящер подхватил меня под бедра, легко приподнимая, будто я ничего не весила, а я обхватила руками его шею и скрестила ноги за его спиной, чтобы быть еще ближе. Но одежда все равно мешала ощутить его целиком: ладонями, пальцами, губами.
— А-а-ах, — выдохнула я, когда Ладислав, оторвавшись от губ, обвел языком ухо, прикусил мочку.
— Хорошенько подумай, — поддразнил меня этот невыносимый ящер, — потому что поедим мы совсем не скоро.
— Издеваешься? — простонала я. — Ты привез меня в уединенный домик, где нам точно никто не сможет помешать, для того чтобы накормить? Хотя… Может, это ты голоден?
— Не то слово голоден! — прорычал Ладислав, легонько прикусывая кожу на шее и поднимаясь по ступенькам. — И ты — мое главное блюдо, Лили.
Путь на второй этаж я запоминаю смутно, плавясь от новых поцелуев, а вот когда ящер усаживает меня на постель, разлуку с ним чувствую остро. Потому что мое основное блюдо — точно он.
Распахиваю глаза, прикрытые от блаженства, откидываясь на локти и рассматривая, как Ладислав стягивает сначала галстук, потом пиджак и отбрасывает их в сторону. Я же сглатываю, облизываю разом пересохшие губы, потому что самое обычное движение кажется мне невообразимо сексуальным. А от осознания того, что этот мужчина хочет меня не меньше, вообще сносит крышу. Внутри все скручивает от желания, и невозможно сдержать дрожь в пальцах. Особенно когда к пиджаку присоединяется рубашка.
Ох! И он еще будет утверждать, что его любимый спорт — игра в дротики?
— О чем думаешь? — глаза в глаза.
— Честно?
— Такой уговор, — напоминает он про нашу игру.
— Что могла бы смотреть вечность на то, как ты расстегиваешь пуговицы…
— Но?