Лил, вы только что из спальни спустились, а ты опять мечтаешь о сексе!
— О чем сейчас думаешь? — спросил ящер, переворачивая ломти мясной вырезки на сковородке.
От неожиданности я даже поперхнулась воздухом. Да-да, и щеки у меня горят только от кашля!
— На этот раз я воспользуюсь правом не отвечать.
— Почему?
— Иначе ты посчитаешь меня озабоченной!
Ящер прищурился, отчего его улыбка стала совсем хитрой.
— Мм… мне уже нравится ход твоих мыслей. — Он потянулся ко мне.
— Нетушки, — заявила я, выставив ладонь вперед и кивнув на сковородку: — Сначала ужин! Иначе у меня просто не будет сил.
Он рассмеялся, но все-таки вернулся к готовке. Очень вовремя: мясо получилось с корочкой, но сочным внутри. Про силы я не шутила, ведь в последний раз ела печенье, и то это было давно. Поэтому, отправив в рот кусочек стейка, я зажмурилась и застонала от блаженства.
— Я начинаю сомневаться, что правильно выбрал, утащив тебя в спальню, — сломал мне весь гастрономический кайф мой невыносимый ящер.
— Я сама тебя утащила!
Шутить и дурачиться вот так с Ладиславом было необычно, но я, кажется, вошла во вкус. Потому что перегнулась через стол и укусила его за нос. Правда, потом меня сгребли в охапку и целовали до тех пор, пока не забыла обо всем на свете.
— Твоя очередь спрашивать, — напомнил он, возвращая меня на место.
— Что такое «скрытые чувства»? — Возможно, это не тема для свидания, особенно для такого романтичного, но не спросить я не могла. — Можешь, конечно, не отвечать. Если это секрет.
— Вообще-то это действительно секретная информация, — огорошил меня Ладислав. — Откуда ты об этом знаешь?
— От Соломона.
Ящер нахмурился и разом посуровел, превращаясь в привычную версию себя. Причем я не знаю, это реакция на упоминание другого мужчины или у них там действительно секретные секреты.
— Что еще он рассказал?
— Сказал, что вы можете приглушать чувства, а можете включать, когда нужно. Пожалуй, все… Ой, ну кроме того, что его эмоции я тоже не могла прочитать. Как и твои.
Ладислав так долго молчал и рассматривал меня так пристально, что я уже сто раз пожалела о своем вопросе и длинном языке. Поэтому даже удивилась, когда он все-таки ответил:
— Это защита, разработанная киронским правительством.
— Защита? От людей?
— От эмпатов. От тех, кто может нас прочитать и воспользоваться нашими эмоциями. Наши ученые долгое время жили на севере, изучали одаренных людей и смогли разработать технику, позволяющую скрывать свои истинные чувства. Защита нужна мне на различных переговорах, для ведения бизнеса, но при желании я могу ее отключить. Вот как сегодня. Сейчас.
У меня мгновенно перехватило дыхание и сдавило горло. Значит, Ладислав открылся передо мной, а я… Я ничего не почувствовала. Как несправедливо!
— Я должна тебе кое в чем признаться.
— Ты нарушила закон?
— Нет, — мотнула я головой. — Я тебе солгала. Понимаешь, у меня больше нет дара.
Вот теперь в комнате повисла оглушающая тишина, а мне стало еще страшнее, чем сегодня в академии. Особенно после всего случившегося между нами.
— Что значит «нет»?
Не знаю, как раньше, но теперь Ладислав точно от меня закрылся: даже по интонации и по взгляду было сложно догадаться о его мыслях. Поэтому я поглубже вдохнула и сбивчиво все объяснила. Как искала Фелису. Как меня спасла эмпатка. Как я узнала ее сегодня и чем закончился тот разговор. Рассказала всю правду, понимая, что если солгу хоть в чем-то, то ящер это поймет.
— Почему ты не рассказала сразу?
— Боялась, что ты меня уволишь, — выдохнула я. — К тому времени я искренне полюбила свою работу и не хотела расставаться с Фелисой. А без своего дара я бы не могла ей помочь, и я подумала…
— Не заметно, что ты подумала, Лили, — холодно парировал Ладислав.
И меня неприятно кольнуло этим холодом.
Хотя чего я вообще ждала?
— То есть ты была совершенно беззащитна и все равно пошла за той девушкой?
Что?! При чем здесь я?
Я оказалась на коленях ящера раньше, чем успела ойкнуть. С перехваченными за спиной запястьями.
— Мне действительно стоит наказать тебя, Лили, — прошипели мне прямо в губы, выделив мое имя. — За то, что рисковала собой! Я тебя нанимал, чтобы ты нашла подход к дочери.
— Но ты говорил…
— Я знаю, что я говорил. У Фелисы достаточно охраны, чтобы ее защищать. Но тебя я смогу защитить, только если ты будешь честно говорить обо всем.