Чувства, которые с каждым днем становились все сильнее и сильнее.
Мой ящер сдержал свое обещание: правительство Кирона пересмотрело закон и внесло несколько поправок. Многие мигранты смогли вернуться в страну, особенно это касалось эмпатов. Тех, кто не сразу сумел найти работу, стали привлекать для оказания психологической помощи в больницах и реабилитационных центрах, где дар был особенно нужен.
А я сдержала свое обещание в ответ. Помогала Ладиславу исправляться. Впрочем, это было взаимно. За эти два года мы успели узнать друг о друге много всего, съездить в Тариту к моим родителям, поселиться в одном доме, сотню раз поссориться и столько же помириться. И спланировать свадьбу.
— Знакомое платье, — прошептал он мне на ухо, когда я вложила руку в его ладонь и священник начал церемонию.
— Решила быть внезапной, — подмигнула я.
По киронской традиции нам предстояло произнести собственные клятвы, глядя в глаза друг другу. И Ладислав был первым:
— Клянусь оберегать тебя от всех невзгод. Прислушиваться к тебе. Любить и не скрывать своих чувств.
Я широко улыбнулась, поймав спрятанное среди слов послание, понятное только мне. Что ж, теперь моя очередь.
— Клянусь быть тебе опорой во всем. Идти с тобой по жизни рука об руку. Клянусь любить тебя всем сердцем и чувствовать как саму себя.
Последнее, впрочем, давно уже было так. Я действительно чувствовала его как саму себя, а может, даже больше. И сдается мне, эмпатия тут ни при чем.
— Люблю тебя, — произнес Ладислав, надевая на мой палец кольцо со змейкой в соответствии с традицией Кирона.
— Люблю тебя, — эхом отозвалась я, надевая двойное кольцо, в котором две полоски металла сплетались по таритской традиции.
Когда прозвучали объединившие нас слова, я глубоко вздохнула.
Глубоко и счастливо.
А потом слегка подалась вперед, принимая его поцелуй.