Секретарь мигом отдернула руку, ее гнев вспыхнул с такой силой, что отразился легкой болью в висках и заставил выставить еще один блок ментальной защиты. В глазах Майи сверкнуло удовлетворение, видимо, заметила, что я поморщилась. Она отступила, и мы наконец-то вошли внутрь.
Не знаю, чего я ждала от комнаты богатой девушки. Либо продолжения сдержанного стиля особняка — черно-белой палитры и музейной безупречности, либо крикливой безвкусицы, которой страдают все тинейджеры. Впрочем, кое-что общее с другими личными комнатами подростков у спальни Фелисы было — в них давно никто не убирался.
Как сказал бы Нат, здесь царил творческий беспорядок, а если по-простому — бардак. Хотя мой будущий босс определенно занимался творчеством: я едва не споткнулась о рулоны ткани, валяющиеся прямо на полу, обошла раскрытые швейные ножницы, разбросанные мелки и линейки, наткнулась на манекен. Последних было несколько, из-за этого довольно большая комната казалась тесной. Не спасало даже окно во всю стену, открывающее вид на утопающий в тумане Западный мост.
В отличие от остального дома эта спальня поражала не только беспорядком, но и всевозможным буйством красок, подсвеченным многочисленными лампами. Манекены были выряжены в разные юбки и блузки, в брюки и куртки с ярким принтом. Я словно попала в дизайнерскую мастерскую, а не в комнату девочки. Ото всего этого разбегались глаза, поэтому я не сразу заметила хрупкую фигурку, склонившуюся над столом у окна.
Фелиса устроилась на высоком стуле. Длинные высветленные волосы закрывали часть лица, тонкие запястья украшали кожаные браслеты, длинная майка, из-под которой выглядывал черный топ, заменяла ей платье.
— Чего надо? — спросила девчонка, даже не оторвавшись от листов бумаги, на которых что-то выводила карандашом.
И хотя ее прервали, я не чувствовала раздражения или недовольства, скорее дочери Берговица было не до нас.
Майя выступила вперед:
— Фелиса, твой отец попросил меня представить тебе твоего секретаря. Ее зовут Лилиан Рокуш.
Я дежурно улыбнулась, но девчонка только погрызла край карандаша и кивнула:
— Ага.
И это все?
Не знаю, кто почувствовал себя более нелепо, я или Майя. Несмотря на независимый вид, раздражение и замешательство помощницы просто витало в воздухе.
— Тебе стоит рассказать лисс Рокуш о ее обязанностях, обсудить твое расписание…
Не добившись никакой реакции, она повернулась ко мне.
— Располагайтесь, — Майя указала на фиолетовый пуфик возле стены.
Не таким я представляла свое рабочее место, но выбирать не приходилось. Да и сама встреча с боссом вышла странной. Ни радости, ни удивления.
Меня не заметили.
— Когда Фелиса увлечена чем-то, ее лучше не отрывать, — посоветовала Майя и направилась к выходу.
Младшенькая Берговиц резко черкнула что-то на бумаге и подняла на меня темные, как у отца, глаза. Пару раз моргнула, видимо, наконец-то возвращаясь из своих фантазий в реальность.
— Постой… Она моя — кто?
— Я ваш секретарь, — представилась я, не успев опуститься на пуф. — Лилиан Рокуш.
Но меня проигнорировали. Судя по всему, у Фелисы была привычка игнорировать то, что ее не интересовало, и тех, кто не интересовал. Привычка или недостаток воспитания.
— Майя, что это значит?! — Она подскочила, швырнув карандаш на стол.
— Теперь у вас есть помощница, как вы и хотели.
— Что за чушь? Я хотела выбрать помощницу сама! Это же моя помощница!
Удивление Фелисы сменилось гневом так резко, что я поморщилась. Вот Майя ощутимо занервничала после восклицания Берговиц-младшей.
— Решение принимал ваш отец. Думаю, вам стоит поговорить об этом с ним, а я сейчас сильно тороплюсь. Прошу меня извинить.
Секретарь быстро вышла из комнаты, но это скорее напоминало бегство.
Девочка же сложила руки на груди и наконец-то повернулась ко мне. Ее эмоции были настолько яркими и искренними, что я на мгновение растерялась. Среди них особенно выделялась обида.
— Значит, ты мой секретарь? — спросила она.
— Да.
— А я твоя начальница?
— Да.
— И могу уволить тебя в любую минуту?
Готовая было соглашаться со всем, я прикусила язык.
— Вообще-то, нет, — ответила я.
— Это еще почему?
— Потому что меня нанял ваш отец.
Фелиса прищурилась, ну точь-в-точь как Берговиц (этот жест ярче всего выдавал их родство). Несмотря на небольшой рост (даже маленький, по меркам киронок) и тонкие черты миловидного лица, сейчас я видела жесткую целеустремленную ящерку.
— Идем, — скорее приказала, чем позвала Берговиц-младшая, направляясь к двери.