Впрочем, я шла не в сам музей, а договориться насчет возможности арендовать здание или его часть для праздника. У меня уже был положительный опыт с управляющим отеля, поэтому я решила, что с администратором галереи использую ту же тактику. Ну а что? Берговиц и его семья — замечательная реклама для любого отеля, музея или клуба в этом городе. Слегка напрягал только притихший босс, но я списала это на собственную паранойю и нервы.
Пока мы ждали владельца галереи, Фелиса рассматривала черно-белую фотографию Западного моста, растянувшуюся во всю ширину стены. Ощущение создавалось такое, будто его собирались изобразить целиком или хотя бы передать массивность и величие. Я в очередной раз им залюбовалась и вздрогнула, когда за спиной раздалось:
— Мне отказало зрение?
Фелиса обернулась, а я даже не успела — меня просто снесло лавиной чужих чувств.
Радость, нежность, надежда. А следом злость, ревность, ненависть. И все они принадлежали одному ящеру. В висках закололо, спина под тонкой тканью блузки мгновенно взмокла, я пошатнулась, стараясь держать щиты контроля, и все-таки на него посмотрела.
Молодой, симпатичный, про таких говорят: «С харизмой». Вот только его улыбка выглядела приклеенной к лицу, а во взгляде гнев мешался с тоской.
И все эти чувства направлены на моего босса!
Эти двое знакомы?
— Привет, Мир.
— Что ты здесь забыла, Фели? Решила извиниться?
— За что? — вздернула нос девчонка. — За то, что помогла тебе лишиться девственности?
Вот же…
Парня затрясло от ярости, и меня затрясло вместе с ним. Я с силой сжала кулаки, впилась ногтями в ладони, чтобы сосредоточиться и избавиться от чужих чувств. Сработало: боль отрезвила и позволила перехватить управление над даром.
Лакшак на меня наступи!
Надежда на то, что я справлюсь быстро, рассыпалась прахом.
Эти двое не только знакомы. Они еще и не очень хорошо расстались. Судя по «милому» диалогу, все не просто плохо, а ужасно. И теперь эта… ящерица хочет отпраздновать день рождения в здании, принадлежащем бывшему другу? Или просто бывшему. Точнее, не так. Она хочет, чтобы я договорилась с ним, а затем скажет: «Я передумала». Или не хочет?
Р-р-р! Ну нет, она точно доведет меня до ручки!
— Меня зовут Лилиан Рокуш. — Я быстро шагнула вперед и протянула руку. — Мы с лисс Берговиц приехали к вам по деловому вопросу.
— Мирослав Корр, — представился негостеприимный ящер, продолжая буравить взглядом Фелису и не ответив на рукопожатие. — Лисс Берговиц сделала все, чтобы я не хотел иметь с ней вообще никаких дел.
— Это касается аренды галереи…
— Да мне плевать, зачем вы здесь! — вспылил парень и направился к дверям, через которые мы пришли. — Так что не тратьте мое время зря.
Он собрался уйти. Просто взять и оставить меня со злобным ликующим боссом и собственной неудачей.
— Лисс Берговиц, позволите?
Она лишь передернула плечами и повернулась к картине.
Тоже недовольна встречей? Разбираться еще и в чувствах девчонки не было никакого желания. Я бросилась следом за владельцем галереи:
— Листер Корр, уделите мне хотя бы минуту!
— Минуту? — остановился он и зыркнул в сторону Фелисы.
— Парочку, — уточнила я. — Мы можем поговорить наедине?
Можно было наплести ему много всего, но Фелиса сама все испортила и сделала мою задачу совсем трудновыполнимой. Это если верить самым оптимистичным прогнозам.
Молодой человек поколебался, и я воспрянула духом, указав ему в сторону затемненного арочного окна. Оттуда прекрасно просматривался весь выставочный зал, в том числе моя скучающая заноза в попе, но при этом подслушать нас было невозможно.
Я привыкла, что киронцы возвышаются надо мной, но с Мирославом Корром не приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Это тоже было плюсом, так мы были на равных.
— Я работаю на листера Берговица, — перешла сразу к делу. Кто знает, может, для него пара минут две минуты и значит. — И он бы очень хотел арендовать ваше здание для праздника.
Корр все-таки отлепил взгляд от Фелисы и посмотрел на меня:
— Вы меня слушали? Я не хочу иметь ничего общего с Берговицами!
Он произнес это так запальчиво, что я поняла — деньги, связи и прочие привилегии моего начальства здесь не помогут. Но чувства, которые прорывались наружу, выдавали его с головой. Парень сам себя обманывал, говоря, что знать не хочет Фелису.