Ответить мне не позволили, Берговиц порывисто добавил:
— Я взял тебя в помощницы дочери, потому что увидел в тебе потенциал. И не ошибся. Ты защищала Фелису, смогла достучаться до нее, подружиться с ней. Это дорогого стоит и говорит многое о тебе самой.
На этот раз похвала была приятной. Была бы, если бы не наш донельзя странный диалог.
— Я бы не притронулся к тебе, если бы ты мне не ответила. Я хочу тебя, Лилиан, а ты хочешь меня.
— Не хочу, — заявила я, но обмануть его не получилось.
— Не лги. Ты чувствуешь эмоции, а ящеры — инстинкты. Мы читаем других по запаху, по биению сердца, через знаки тела.
От неожиданности широко распахнула глаза. Я прожила в Кироне шесть лет и знала, что ящеры более выносливые и сильные, что у них звериное чутье, но вот о таком слышала впервые.
И если так, он давно должен был узнать о моих желаниях. Еще раньше, чем случился тот поцелуй.
— Это не важно, — покачала я головой. — Листер Берговиц…
— Ладислав. Давай на «ты». Хотя бы наедине.
— Это против правил.
— Моего шурина ты зовешь по имени.
На это возразить было нечего. Опять Соломон усложняет мне жизнь, даже в свое отсутствие!
— Хорошо… Ладислав. — Его имя далось мне проще, чем я думала. — Это все очень и очень неожиданно.
Так неожиданно, что я готова сбежать от вас, то есть от тебя… хотя бы в гостевую спальню. Но разве тут сбежишь?
— Вы… Ты правильно сказал, что читаешь инстинкты. Но я предпочитаю всегда руководствоваться разумом.
Скептически приподнятая бровь Берговица сообщила, что моя разумность еще под вопросом, и это снова меня разозлило.
— Я не встречаюсь с начальством. И с вышестоящим руководством — тоже. Я вообще против служебных романов. Не говоря уже о том, что все свое время и все силы отдаю работе.
— А как же Соломон? — прищурился он.
— Это тоже было по работе, — призналась я. Хотя прекрасно понимала, что за это меня по голове не погладят, решила сказать как есть. — Я хотела договориться насчет праздника Фелисы. Выбить для нее этот дом хотя бы на один вечер.
Повисло молчание. А Ладислав замер: то ли пытался осознать мои слова, то ли подыскивал цензурные эпитеты для моего поступка. Естественно, я могла только предполагать, о чем он думает, потому что по лицу Берговица понять это было сложно.
В следующую минуту наступила моя очередь удивляться, потому что ящер просто неожиданно расхохотался:
— Ты согласилась на свидание с моим шурином из-за дома?
— Вообще-то это была деловая встреча, — уточнила я.
— В ресторане?
— Это было его условие.
— А он в курсе, для чего ты с ним встречалась? — хмыкнул Берговиц.
— Мы не успели это обсудить, потому что появился ты.
Это развеселило его еще больше.
Улыбка, смех изменили лицо, будто выточенное из камня, оживили и сделали еще более привлекательным. Хотя куда больше? Я с первой встречи подумала, что Ладислав Берговиц красив, но в эту минуту, подозреваю, инстинкты сдали меня с поличным и рассказали ему то, что очень хотелось оставить при себе.
— Для дочери настолько важен тот дом, что ты даже осмелилась нарушить мой приказ? — сказал ящер, в секунду посерьезнев.
— Я не знаю, — ответила честно.
Чувствам и разуму не всегда по пути. Вот я, например, хочу Ладислава, но это не значит, что я должна вот прямо сейчас пересесть к нему на колени и… Так, речь сейчас вообще не обо мне, а о Фелисе!
Поэтому поспешно добавила:
— Мне кажется, она скучает по матери, а этот дом напоминает о ней. Мы с Фелисой не успели поговорить на этот счет. Но листер Камрин не осведомлен о моих планах, так что приказ я не нарушила. Хотя мне и не следовало вмешиваться в отношения в вашей семье.
Все это я сказала очень быстро, после чего глубоко вздохнула и встретила внимательный взгляд ящера. Не злой, и на том спасибо.
— Я уже понял, что не вмешиваться у тебя не получается, — едва уловимо улыбнулся Ладислав. — Опасная ты девушка, Лилиан. Ради счастья своего босса готова даже соблазнить кого угодно.
Он снова издевается надо мной?!
— Я его не соблазняла!
— Даже так? Если Сол узнает, что ему совсем ничего не светило, его раненая гордость скончается в жутких муках.
Вид у Берговица был такой довольный, что я поняла — узнает! Ладислав не преминет ему об этом сообщить.
Мужчины!
— Впрочем, — добавил он, — мне стоит сказать ему спасибо. За то, что столкнул нас с тобой.
И снова так скользнул по мне взглядом, что стало невыносимо жарко. От одного взгляда жарко, что уж говорить о чем-то большем!