Так, что-то мы куда-то не туда свернули. Я поспешила сменить тему, пока мысль не сбилась и пока у него такое хорошее настроение, раз сегодня вечер откровенностей. Это меня воодушевило, и я вернулась к тому, с чего вообще случилось мое знакомство с Соломоном:
— Ладислав, я не уверена, что Фелисе нужен именно этот особняк, но точно знаю, что твоей дочери важен ее день рождения. Сегодня она очень сильно поссорилась с подругой, поэтому и попала на бои без правил. Но ничего страшного не случилось. — Я указала на лежащий на столике смартфон Берговица. — На том видео мой брат, а журналисты все опять извратили. Они вообще пишут правду?
Мужчина не пытался меня перебить, и я продолжила:
— Фелиса достаточно наказана самим фактом, что вечеринку отменят, и приняла его с достоинством. Так, может, ты передумаешь на ее счет?
Сказала и затаила дыхание. Потому что ответ был для меня очень важен. Но вместо слов Берговиц подхватил смартфон и снова открыл новостную ленту. Так как мы сидели рядом, то мне даже не пришлось тянуться — все и так было прекрасно видно. И слышно.
Сначала в кадре появилась знакомая арена, где сегодня проходили бои киронцев. Несмотря на качество изображения (снимали явно на камеру телефона и дрожащими руками), я ее узнала. Судя по тому, что на ринге снова сражался Марпич, это было что-то вроде битвы чемпионов, ну или что-то вроде.
Я уж было решила, что Берговиц хочет показать очередную пакость папарацци про Фелису, но получается, что это видео снимали позже. Уже после того, как мы ушли. Несколько долгих мгновений ничего не происходило, и я начала вглядываться в бойцов.
Тем неожиданнее вышел скрежет, я едва удержалась, чтобы не закрыть уши ладонями. Музыка резко прекратилась, разгоряченная толпа зрителей затихла, и на одном из огромных, сложенных друг на друга ящиках (прямо напротив снимающего) развернулась голографическая кислотно-зеленая надпись. Естественно, она была здесь и раньше, невидимая без специальной подсветки, а теперь эту подсветку кто-то включил.
«Кирон для всех!» — гласил слоган.
— Что это? — невольно вырвалось у меня.
— Послание от некоей группы противников нового закона, — объяснил Берговиц. — И основная причина, по которой я не хочу, чтобы дочь праздновала свой день рождения.
Видео закончилось, и ящер отложил телефон в сторону, но слоган все равно отпечатался в памяти. Тот, кто его придумал, будто насмехался над законом, который знатно подпортил мне жизнь и благодаря которому я попала туда, куда попала.
— Кто это сделал?
— Бунтари. Анархисты. Революционеры. Они не подписываются, только оставляют одно и то же послание. Но полагаю, это те, кто не согласен с законом «Кирон для киронцев» и с пересмотром условий для трудоустройства иностранцев.
Неприятно царапнуло то, как холодно и безразлично он говорил о выселении стольких людей. Если честно, я тоже была не согласна с решением киронского правительства, но понимала, что сейчас не время и не место спорить с Берговицем.
— Таких надписей обнаружилось всего три, но эта самая крупная, и именно она вызвала наибольший резонанс в СМИ. К тому же пока полиция не смогла поймать тех, кто за этим стоит. Они все время умело уходят, словно растворяются в толпе.
— Я не совсем понимаю, — призналась я, — какое отношение это имеет к Фелисе.
Берговиц положил ладонь на спинку дивана и побарабанил пальцами.
— Объясню. — Его взгляд снова вонзился в меня, только на этот раз по-деловому пристальный. — Моя дочь любит всякие… Назовем их странными сборищами. Об этом известно всей Уне, если не всему Кирону. И вдруг эта надпись появляется там же, где была Фелиса.
— Она туда не собиралась! — возразила я. — Из-за вашего с ней уговора. Это было спонтанное решение. Кто мог знать, что она туда придет?
— Ты же как-то отыскала ее. Поверь, у журналистов тоже есть свои каналы.
М-да. Прат. Киррин Марпич. После истории с Летицией не удивлюсь, что сдать Фелису папарацци мог кто-то из знакомых и якобы друзей девочки.
— Но надпись… Это могло быть просто совпадением?
— Я не верю в совпадения, Лилиан. Тем более что вторая надпись буквально сверкала на автомобиле участника уличных гонок. Гонок, на которых присутствовала Фелиса. Тогда размах был меньше, большинство присутствующих посчитало это шуткой, не имеющей никакого отношения к политике. Плюс участие дочери в этой авантюре перекрыло ту новость. Но на этот раз кто-то знал, что сегодня Фелиса появится на Четвертой пристани и приведет за собой шлейф журналистов. И воспользовался этим.
Все это не укладывалось в голове. Неуловимые революционеры, преследующие Фелису Берговиц. Точнее, не Фелису, а собственные, пока что неясные цели. Почему-то вспомнилась девчонка-эмпат, которая мне помогла. Кари. Кажется, так ее назвал парень, что был с ней.