«Это совсем не твой уровень», — сказала она. Значит, уровень Кари (если это ее настоящее имя) выше моего, и она вполне могла, как выразился Ладислав, раствориться в толпе. Вероятно, после всего им сказанного у меня просто проснулась паранойя и, возможно, стоит о ней рассказать?
Я попыталась вспомнить ее лицо, но почему-то не смогла, будто его навсегда стерли из моей памяти. К тому же рассказать про эту Кари означало признаться в своей несостоятельности как эмпата. К этому я точно не готова! По крайней мере не сейчас, не сегодня.
— Ты думаешь, они хотят навредить Фелисе? — тихо спросила я, глядя Ладиславу в глаза.
Мне Кари ничем не навредила, наоборот — спасла от выгорания и головной боли.
— Я не знаю, чего хотят эти люди, и в этом проблема. Но фанатики способны на многое, у них нет границ.
— Люди? — переспросила я, зацепившись за это слово.
— Конечно, люди, — жестко припечатал мужчина. — Те, кого зацепил закон.
И опять внутри ощутимо кольнуло раздражение.
— Но я человек, Ладислав. И мой брат — тоже человек.
— А я не говорил, что все люди плохие, Лилиан.
Кажется, его это тоже задело, потому что кулаки сжались, во взгляде снова появился пронизывающий холод. Я даже поежилась, но раздражение никуда не делось.
— Давай закроем эту тему, — внезапно предложил ящер, расслабившись и потянувшись ладонью к моему лицу, — и вернемся к…
— К обсуждению дня рождения, — снова перебила я, отодвигаясь куда подальше. Потому что не готова к новым прикосновениям. Еще больше не готова, чем к признанию себя эмпатом-импотентом.
— Его лучше отменить. У меня достаточно врагов и явных, и скрытых. Поэтому я предпочитаю перестраховаться.
— Я все понимаю, — вздохнула я, соглашаясь. Кажется, моя разумная часть все-таки победила чувственную, которая желала видеть девочку счастливой. — Но у тебя есть возможность сделать праздник безопасным. Охрана, эмпаты. Может, устроить его не с таким размахом, но все же устроить. Подумай об этом, пожалуйста.
— Хорошо, — согласился он. — Я подумаю. А теперь…
Ладислав снова потянулся ко мне, и я взвилась с дивана:
— А теперь мне пора спать! День выдался чересчур насыщенным.
Может, это малодушие, но я действительно не собиралась возвращаться к теме нашего взаимного хотения. Яростный взгляд Берговица сообщил мне, что он придерживается совсем другого мнения. Всего один взгляд, после чего мужчина снова закрылся, нацепив маску сдержанности, и неожиданно предложил:
— Я покажу тебе твою спальню.
Такой вариант меня устраивал. Еще как устраивал! Поэтому я поспешила вперед, только чтобы побыстрее остаться одной. Без его волнующего присутствия.
Правда, успела сделать лишь несколько шагов по коридору, когда Берговиц позвал меня:
— Лилиан.
Повернувшись, увидела, что мужчина открыл дверь в комнату, соседствующую с его кабинетом.
— Фелиса говорила о спальне поближе к ее комнате.
— Зато эта в разы лучше. Ты сама призналась, что устала.
Подловил!
— Хорошо.
Я действительно устала, чтобы еще и спорить, поэтому вернулась и хотела шмыгнуть в свои апартаменты. Но не успела протиснуться мимо: ящер обнял меня за талию, прижав спиной к своей груди и уткнувшись носом в мои волосы. Надо было вырваться, а вместо этого у меня едва не подкосились ноги от его близости. Так остро я почувствовала его. Как никогда и никого.
— Не думал, что ты такая трусишка, — прошептал Берговиц, задевая губами мое ухо.
Вроде даже ни глотка вина не сделала, а накрыло, как от целой бутылки.
— Я не боюсь, — хрипло возразила я.
— Тогда почему не хочешь ответить мне?
И правда! Нужно расставить все точки над i раз и навсегда.
Он не выпустил меня из объятий, и так было даже лучше. Я смотрела на белоснежную дверь, а не в бездну, которая могла заставить меня поколебаться.
— Ты прав. И я говорю — нет.
— Нет?
Вот теперь меня осторожно развернули к себе, и пришлось задрать голову, чтобы смотреть ящеру в лицо. По-хорошему, лучше бы еще и отпустили, чтобы я смогла отстраниться, но пока выбирать не приходилось.
— Как и сказала раньше, я предпочитаю мыслить рационально. Да, ошибки тоже совершаю, но стараюсь их тут же исправлять. В общем… — Глубоко вздохнула, прежде чем продолжить: — Ты мой босс, и между нами ничего не может быть.
— Я не твой босс, — поправил Ладислав, припоминая наш шуточный разговор.