Ладно, не вцепился, а всего лишь галантно отодвинул его для меня.
— Кажется, вы не представлены, — сказал Берговиц, когда я заняла свое место. Как ни странно, сейчас я чувствовала его присутствие даже острее, чем когда владела эмпатией. — Мой сын Марко Берговиц.
Мальчик нехотя отложил ложку и поднялся, чтобы поприветствовать меня.
— Лилиан Рокуш, помощница Фелисы.
— Рад нашему знакомству, лисс Рокуш.
— Я тоже, листер Берговиц.
— Вы можете звать меня Марко, — поправил мальчишка с таким серьезным видом, что я не сдержала улыбку. Он казался маленькой копией отца.
— Хорошо. Тогда зовите меня Лилиан.
После Марко представили эмпата:
— Лисс Дария Блан. Незаменимая помощница Марко.
— Рада знакомству. — Ей я тоже улыбнулась, хотя и чувствовала себя лишней за этим столом.
— Взаимно, лисс Рокуш.
В отличие от ледяной Майи, внешность Дарии навевала мысли о солнце: ее лицо, шею и руки полностью покрывали веснушки, и, несмотря на молодость, вокруг светлых глаз собрались лучики-морщинки — следствие частых улыбок. С виду она была приятной, но проверить ее чувства и узнать, какой у нее уровень, я не могла. Это нервировало не меньше семейного ужина с Берговицем.
Никогда бы не подумала, что без блокатора так быстро привыкну к своим способностям! Но сейчас я безумно жалела о той дурацкой попытке просканировать толпу.
— Вы родом из Тариты? — поинтересовалась Дария.
— Да, из Тихих холмов.
— А я из Ледяного края.
— Неудивительно, что вы перебрались в Кирон.
Эмпат тихо рассмеялась:
— Да, здесь гораздо теплее.
— Как продвигается твой проект, Фелиса? — спросил Берговиц, когда со знакомством было покончено и все приступили к ужину.
Вместо ответа босс выбросила руку с большим пальцем вверх. Глядя на нее, я осознала, что допустила еще одну ошибку. Девочка не просто так набрала много-много еды: жующему не обязательно поддерживать разговор. Так что она сосредоточилась на самом приеме пищи, а не на общении с семьей. Я тоже предпочла откусить от тарталетки и заесть салатом.
Впрочем, в «желании» Фелисы идти на этот ужин, сидеть рядом с отцом и разговаривать с ним виделось то, что она не настолько равнодушна к назначенному наказанию, как хочет казаться. Взрослая Фелиса приняла отмененный день рождения с достоинством, а вот маленькая девочка внутри ее затаила обиду на Берговица. Но каждый из них делал вид, что все в порядке.
Вот и как их теперь помирить?
— А как вам, лисс Рокуш? Нравится работать с моей дочерью? — Не дождавшись нормального ответа девочки, Ладислав перенес свое внимание на меня. Внимание, от которого я бы с удовольствием избавилась, но не судьба.
— Очень.
— Не думал, что вы интересуетесь модой.
— Я сама об этом не думала.
— Так, может, вы расскажете нам про проект Фелисы?
Девочка даже перестала жевать, метнув на меня совершенно дикий взгляд. Впрочем, теперь на меня смотрели все, отчего стало неловко.
— Это пока секрет.
На этом Берговиц должен был от меня отстать и поговорить… да хотя бы с сыном поговорить!
— И когда же вы нам его раскроете?
— Показ через неделю. Если успеем все доделать.
— Верю, что у вас все получится. Тем более что я уже знаком с вашей целеустремленностью.
Хорошо, что у меня нет привычки разговаривать с набитым ртом и я успела прожевать лист салата. Потому что могла подавиться. Или случайно выплюнуть его на тарелку! Что за намеки?!
— Моя целеустремленность здесь ни при чем, — ответила я. — Имеет значение только талант и неиссякаемая фантазия Фелисы. И время конечно же.
Так что мы быстро покушаем и вернемся к коллекции.
Последнее я не озвучила, но Берговиц умный. Догадается.
— Когда именно будет показ? — уточнил он. — Я обязательно приду.
Громко звякнула вилка, которую Фелиса бросила на стол.
— Может, хватит? — фыркнула она, медленно вставая со своего места. Сейчас о взгляд девчонки можно было порезаться, таким острым и яростным он казался. — Отец, на пару минут.
— Поговорим после ужина, — спокойно сказал Ладислав.
— Нет, сейчас, — процедила она и добавила: — Пожалуйста.
А после стремительно вышла из столовой.
Берговиц остался на месте, а я не сводила с него глаз. Неужели не пойдет? Или снова накажет дочь, которая оказалась вовсе не такой спокойной и равнодушной? А ведь наверху, в свой комнате, она смеялась, но отчаянно не хотела идти на ужин и волновалась не меньше меня. Теперь я это понимала.